Читаем Цветы на чердаке полностью

– Я расскажу тебе в следующий раз, хорошо, Кэти? Теперь возьми то, что я тебе принесла, и используй, когда возникнет необходимость. Не паникуй, если это начнется ночью или когда ты будешь танцевать. Когда у меня начались менструации, мне было двенадцать лет, я каталась на велосипеде и возвращалась домой раз шесть, чтобы сменить трусы, пока мама не объяснила мне, в чем дело. Я пришла в ярость оттого, что она не предупредила меня заранее. Она никогда ничего мне не говорила. Хочешь верь, хочешь нет, но ты очень скоро к этому привыкнешь, и на твой образ жизни это перестанет оказывать какое-либо влияние.

Несмотря на коробку, которую я сразу же возненавидела, это был откровенный теплый разговор между матерью и дочерью.

Но чувство близости и доверия стало улетучиваться, когда она позвала с чердака Криса и близнецов и начала шутить с Крисом, взъерошивать ему волосы, практически не обращая внимания на малышей. Похоже, Кэрри и Кори было неловко в ее присутствии. Они сразу подбежали ко мне и уселись у меня на коленях. Я обняла их с двух сторон, и они смотрели, как мама ласкает и целует Криса. То, как она обращалась с близнецами, вселяло в меня беспокойство: казалось, будто ей неприятно смотреть на них. В то время как Крис и я приближались через созревание к взрослой жизни, близнецы замерли на одном месте и не двигались никуда.

Прошла долгая холодная зима, и наступила весна. На чердаке постепенно становилось теплее. Мы поднялись туда все четверо, чтобы снять бумажные снежинки и чтобы на чердаке снова расцвели наши яркие весенние цветы.

В апреле был мой день рождения, и мама, не обманув ожиданий, пришла с подарками, тортом и мороженым. Она провела с нами все воскресенье после обеда и научила меня кое-каким приемам вышивки стежками и крестом. Она подарила мне несколько наборов для шитья, чтобы коротать время.

За моим днем рождения следовало еще одно событие – день рождения близнецов. Мама снова купила торт, мороженое и массу подарков, включая музыкальные инструменты, от которых у Кори заблестели глаза. Он завороженно уставился на игрушечный аккордеон, извлек из него несколько аккордов и внимательно прислушался к звучанию. Удивительно, но вскоре он умел играть на нем простенькие мелодии. Мы не могли поверить своим ушам. После этого мы были повергнуты в еще большее удивление, потому что вскоре он взялся за предназначавшееся для Кэрри игрушечное пианино и сыграл на нем «С днем рожденья тебя».

– Кори, безусловно, обладает музыкальными способностями, – сказала мама. У нее был печальный, почти несчастный вид, когда она наконец обратила взор на своего младшего сына. – Оба моих брата были музыкантами. К сожалению, мой отец терпеть не мог искусство и людей, которые им занимаются. Не только музыкантов, но и поэтов, художников и прочих. Он считал их слабыми и женоподобными. Старшего из братьев он заставил работать в принадлежащем ему банке, хотя тот ненавидел эту работу. Его назвали Малькольм, в честь отца, но все звали его просто Мэл. Он был очень красивый. По выходным он совершал побег от постылой ему жизни, уезжая в горы на мотоцикле. В собственном убежище, хижине, которую он сам для себя построил, он сочинял музыку. Однажды он сделал слишком резкий поворот на мокрой от дождя дороге. Его занесло более чем на сотню ярдов, и он упал в пропасть. Ему было всего двадцать два года, когда он погиб. Младшего из братьев звали Джоэл. В день похорон старшего брата он убежал из дома. Они были очень дружны, и он, наверное, не мог вынести мысли, что теперь он займет место Мэла и станет наследником финансовой династии. Мы получили от него одну-единственную открытку из Парижа, где он сообщал, что играет в оркестре, путешествует с гастролями по Европе. А через три недели мы узнали, что Джоэл разбился, катаясь на лыжах в Швейцарии. Ему было девятнадцать. Он упал в какую-то лощину, наполненную снегом, и до сего дня его тело не найдено.

О господи! Мне стало больно, и я сидела, как придавленная. Как много несчастных случаев! Два брата погибли от них, и мой отец тоже. Я мрачно, с тревогой взглянула на Криса. Улыбка исчезла с его лица. Как только мама ушла, мы убежали на чердак к нашим книгам.

– Мы прочитали их все, черт бы их побрал! – воскликнул Крис и неодобрительно взглянул на меня, как будто я была виновата в том, что он способен прочесть книгу за несколько часов.

– Можно снова перечитать Шекспира, – предложила я.

– Я не люблю читать пьесы!

Боже, а я так любила Шекспира и Юджина О’Нила и вообще все драматическое, фантастическое и наполненное пламенными чувствами.

– Давай научим близнецов читать и писать, – предложила я, сгорая от желания заняться чем-то новым и интересным. – Так мы убьем двух зайцев – найдем занятие и для себя, и для них. Мы не дадим их мозгам превратиться в кашу от постоянного сидения перед «ящиком».

Мы решительно направились вниз по лестнице и увидели близнецов, чье внимание было приковано к поющему с экрана зайцу Багсу.

– Мы собираемся научить вас обоих читать и писать, – сказал Крис.

Они громко запротестовали.