Читаем Цветы и яблоки полностью

С рождением сына, Люба, наконец, почувствовала всю радость материнства. Малыш подрастал и Люба на протяжении всего его детства была с ним, покупала лучшие игрушки, когда у него что-то не получалось – делала все за него. Хвалила сына просто за то, что он есть, а за плохие оценки ругала учителей. Мальчик материнскую любовь воспринимал как вседозволенность, рано начал пропадать со старшими друзьями во дворе, уже в подростковом возрасте узнал, что такое алкоголь и наркотики. Люба ругала его, когда он приходил пьяным среди ночи, а потом сама же и жалела, обвиняя во всем других. Плохие друзья, плохие учителя, плохое общество. В конце концов, она – плохая мать. И она стремилась стать лучше, чтобы сделать для него все. У Любы – главного бухгалтера было достаточно связей и знакомств, и ей не составило труда устроить сына в университет, а после перевести на заочное отделение, когда его собрались отчислять за не посещаемость. Так же через знакомых она нашла ему работу. Дочка к тому моменту уже закончила учебы, вышла замуж и уехала с мужем в другой город.

Вова был красивым парнем, высоким и статным, похожим на Любиного отца. Люба даже не стремилась запоминать подруг, которых сын приводил домой, ярко накрашенных, громко смеющихся и неизменно пьяных. Но Лизу она запомнила сразу. Она не знала, откуда взялась эта семнадцатилетняя миниатюрная девочка с огромными глазами цвета бирюзы, всегда на мокром месте. «Бедная Лиза», как называла её Люба, её все время было жалко. Лиза отличалась от обычных Вовиных подруг, не пьющая и не курящая, молчаливая, явно из приличной семьи. Лиза часто ждала Вову у подъезда, стесняясь подняться к ним домой, иногда он приходил в обнимку с очередной случайной знакомой и грубо прогонял её, но потом она возвращалась снова, иногда Лиза оставалась у них на ночь. Любе нравилась эта девочка, в ней она видела преемницу в своем непростом деле – нянчиться с взрослым сыном.

Когда Лиза забеременела, Люба сама настояла на свадьбе. Совместно с родителями Лизы они купили детям отдельную квартиру, Люба помогала им деньгами и часто приезжала проведать, все ли у них хорошо. Хорошо не было. Вова воспринимал семью как ограничение его свободы, и все, что не мог высказать матери – высказывал жене, пьяным и на повышенных тонах, не брезгая рукоприкладством. Лиза проглатывала все обиды и никогда не жаловалась. Сразу все прощала, и побои, и пьянки, и измены. Когда родился Стасик, Вова на время перестал пить, стал проводить время с семьей. Люба выдохнула, она надеялась, что так и будет. Но потом все снова стало по-прежнему. За следующие пять лет Люба несколько раз возила сына в наркологическую клинику – выводить из запоя.

В глубине души она понимала к чему все идет. И когда среди ночи ей позвонили из приемного отделения скорой помощи, она даже не удивилась.

Она слышала обрывки фраз: «В состоянии алкогольного опьянения… За рулем, врезался в столб… Черепно-мозговая травма, не совместимая с жизнью».

– В столб, да? – Переспросила Люба. – Хорошо хоть не убил никого.

Люба снова обвиняла себя, это она купила ему машину.

Глава 3.

На работе Люба старалась ничего никому не рассказывать, но в женском коллективе сплетни разлетаются быстро.

Когда Люба понесла в отдел кадров очередное заявление на отпуск за свой счет, Галя – кадровик спросила ее: – Опять к невестке собираешься?

Люба утвердительно кивнула, поджав губы.

– Вам надо её причастить.

– Нам надо её лечить.

– Люб, ну что ты все в штыки воспринимаешь, забрали бы её из больницы на пару часов, в церковь свозили, она же у вас не буйная. Хуже ведь не будет. Она у вас крещеная?

Люба оставила заявление и ушла, чтобы снова ехать за город в психиатрический диспансер с пересадками на двух маршрутках и с огромным пакетом еды, которую заранее приготовила еще с вечера и к которой опять никто даже не притронется. Час просидеть в молчании, блуждая взглядом по серым стенам и ехать обратно, домой, где уже пьяный муж весь день будет плакать над рюмкой, а она сама будет сидеть в темноте и прокручивать в голове одни и те же мысли.

«Хуже точно не будет», – обреченно думала Люба, – «хуже некуда».

В комнате с серыми стенами Люба долго смотрела на Лизу – растрепанные волосы и остекленевший взгляд, сердце сжималось от жалости.

«Не грусти, милая», – Люба погладила девушку по щеке,– «на выходных гулять пойдем».

Выходя из отделения, Люба заглянула в открытый кабинет врача и озвучила свое желание забрать невестку в воскресенье.

– А если опять будет срыв?

– Я прослежу. Мы ненадолго, хочу её в церковь сводить, к Причастию.

Любе показалось, что в бесстрастном взгляде доктора мелькнула теплота.

– Любовь Андреевна, чудеса случаются, это я вам как врач говорю.

Дома Люба застала мужа еще трезвым. Он при ней достал бутылку из морозилки. «Бесхарактерный», – подумала Люба, – «следом за сыном, что ли решил упиться до смерти?»

– Не вздумай пить! Ты мне на выходных будешь нужен, в храм нас с Лизой повезешь. – Люба отобрала бутылку.

Слава удивился, но решил уступить властной супруге.

Люба позвонила Татьяне:

– Тань, а Лиза у нас крещеная?