Из грязи и пыли, в которой они жили прежде, переселенцы попадали в другой мир, чистый и узаконенный, где теперь жили ровненько. От голода никто не умирал и не переедал. Вот к таким заключениям пришла Роза. Даже её сердце, привыкшее к холоду, вздрогнуло от масштабов разницы двух совершенно разных миров, которым придётся жить вместе в одном доме: вернувшимся из вольных степей и жившим в ровном достатке и экономии на берегу Рейна.

Глава 18. Истории в дневнике Розы

9 июня 2000 год. Германия.

Роза твёрдым почерком заполнила первую страницу нового дневника, записи которого должны были лечь в основу её будущей диссертации. Фридланд – основные ворота для въезжающих в Германию – встречал почти всех. Сюда переселенцы прибывали семьями, порой целыми деревнями из Казахстана. Село Степное находилось в тридцати километрах от места, где прежде жила её семья. Она решила взять для анализа тех, кто был родом из родных краёв.

Кольнуло сердце, когда она прочитала название мест, которые были записаны в досье переселенцев. И на миг перенеслась туда.

Крепко сбитые дома, выбеленные извёсткой, нарядные и чистые, стояли в бескрайней степи. Всё радовало глаз: сараи, в которых продуктовые запасы были разложены с немецкой точностью, куры во дворе, неторопливо купающиеся в песке, коровник, где протяжно и сыто мычала скотина, свиньи, которые ленились хрюкать.

Весна, лето и осень были жаркими для жителей села. С утра, ещё до появления первых лучей солнца, селяне работали на поле: сажали весной, растили летом, убирали осенью. Механизаторы, в чьих руках комбайны, трактора и грузовые машины были послушными как дети, славились отличными специалистами, лучшими работниками. Огороды, фруктовые сады и виноградники украшали их дома, земли в степи было немерено. Когда колхозные поля были убраны, немцы брались за домашние дела: срезали огромные кисти винограда, давили ягоды в чанах и делали вино по особому рецепту. Кололи свиней, вскормленных хлебом и пшеном, забивали кур, гусей, уток. В огромных бочках засаливали свиные окорока, предварительно вырезав берцовую кость. Раствор солили до такой степени, чтоб картошка не тонула в ней. Почти месяц окорока напитывались солью, потом вымачивались в пресной воде, висели на железных крючках, чтоб стекла вода и мясо подвялилось. И только потом начинали коптить. В каждом дворе стояли самодельные коптильни, простые по устройству: железная бочка без дна с одного конца ставилась на землю, к ней проводили дымоход от печки, которая стояла так, чтобы дым остывал, пока добирался до подсушенных и подвяленных окороков, крепко висевших на железных крюках. Через неделю коричневые с золотистым оттенком окорока перевешивались на другие крюки в подвале, где на полках стояли в ряд многочисленные банки с консервированными огурцами, помидорами и всякой зеленью с огорода. Первый шмат копченого мяса отрезал хозяин, заносил в дом и показывал его остальным домочадцам со всех сторон. Отрезал себе кусочек и довольно кивал: не пересолил, не перекоптил, не сырое. Кусочки мяса запивали молодым домашним вином, пропитанным степным солнцем и едва уловимой горечью степных трав. Пили за новый урожай и достаток в доме, за здоровье своё и соседей. Крепкое немецкое хозяйство на казахской земле было органичным, оно вписывалось в картину счастливой и свободной жизни без головоломок и партийных лозунгов.

В воскресные дни хозяйки стояли на рынке, торговали творогом и сметаной, тушками кур и уток, варёной домашней колбасой. Возвращались домой с покупками для детей. Дети радовались обновам, примеряли и разглядывали себя в зеркале. Матери любовались детками и смеялись вместе с ними.

Свобода. Запах свободы стелился в казахских вольных степях. Немцы работали охотно, жили с любовью, знали, как и что делать. Не заморачивали особенно голову учёными премудростями и книгами, не особо нужными в их большом хозяйстве.

Дружба. Местные жители давно уже забыли, кто немец, а кто казах. Немцы готовили казахские блюда, а казахи – немецкие, помогали друг другу советами.

И неожиданно в 90-е годы немцы засобирались в дальнюю дорогу.

– Куда? – спрашивали их соседи-казахи.

– На родину, – казахи моргали и не понимали, какая такая родина, здесь соседи-немцы родились и здесь состарились.

Появилась традиция: устраивали проводы отъезжающим, накрывали столы, дарили друг другу подарки и плакали. Первые отъезжающие хранили тайну, чтобы не сглазить переезд и держаться подальше от беды, видевшейся им на каждом шагу. Молчали, но глаза выдавали их: безразличный взгляд, мыслями они уже находились в незнакомой прекрасной Германии. Там будет все. А что «всё» – не представляли.