– Да. Обманул. Макс оказывал на него большое влияние. Думаю, он-то и настроил Аркашу против меня. И когда я случайно наткнулась на документы, из которых следовало, что мой Аркаша отдал все брату, я решила выйти из игры. Совсем. Но мне надо было обезопасить себя. И тогда я придумала эту историю с коляской. Пусть все думают, что это Аркадий убил свою бывшую жену. Да, я его подставила. Но трюк с коляской был хорош лишь на расстоянии, то есть лица сидящего в коляске человека невозможно было разглядеть, когда коляска въезжает в соседний подъезд… Я знала, как расположены камеры видеонаблюдения. А вот выехать на ней закамуфлированной под Аркадия было уже проблематично. И тогда я придумала этот черный плащ Киры, одолжила собаченцию…

– Она вас и подвела, – сказала Людмила.

– Плевать, – бросила Калмыкова.

– Почему бы вам было на этом не остановиться? Зачем вы убили Аркадия?

– Оставить в живых этого идиота, который использовал меня как только мог! Который мог выдать меня в любой момент?! Который оказался предателем, подлым обманщиком?! Грязный извращенец!!! Ненавижу!

– А свою сестру? За что?

– Да потому что она обо всем догадывалась, это во-первых. Во-вторых, все разрушилось… Она была слишком чистой и хорошей, словно укор мне. Она должна была уйти, чтобы освободить место мне. Я же снова оставалась без крыши над головой, без работы, без денег…

Моя сестра умерла спокойно и быстро. Я достойно ее похоронила. Никто из товарок не увидел ее в гробу, как не увидели и меня. Я похоронила ее, обратилась к риелторам, чтобы продали мою квартиру…

– Вашу?

– Так никто никогда бы не узнал, что я – не она. Да, мы, конечно, не близнецы, но мы погодки, у нас схожие черты лица. Мне достаточно было постричься и перекраситься, все! Черная траурная косынка, черные очки… Как вы меня вычислили?

– Но она же ваша сестра! – воскликнула Лена.

– По сценарию сиделка Люба должна была умереть от разрыва сердца. Кто бы мог подумать, что эксперты усомнятся в естественной смерти Аркадия… Вычислили этот препарат…

Да вы поймите, мне пришлось пережить такое, после чего многое становится обычным, привычным и не таким уж трагичным… Мне очень хотелось пожить спокойно и с деньгами. Я знала, что Маша купила этот дом, знала, что она собирается отремонтировать его и продать, чтобы сделать себе какие-то деньги на старость… Вот потому я здесь. Я – Мария Петровна Калмыкова. Еще чаю?

Глава 1

Психотерапевт Иван Кравцов сидел у окна в мягком плюшевом кресле. Из открытой форточки доносился уличный гул; дерзкий весенний ветер трепал занавеску и нагло гулял по комнате, выдувая уютное тепло. Джек (так его величали друзья в честь персонажа книги про доктора Джекила и мистера Хайда) чувствовал легкий озноб, но не предпринимал попыток закрыть окно. Ведь тогда он снова окажется в тишине – изматывающей, ужасающей тишине, от которой так отчаянно бежал.

Джек не видел окружающий мир уже месяц. Целая вечность без цвета, без света, без смысла. Две операции, обследования, бессонные ночи и попытки удержать ускользающую надежду – и все это для того, чтобы услышать окончательный приговор: «На данный момент вернуть зрение не представляется возможным». Сегодня в клинике ему озвучили неутешительные результаты лечения и предоставили адреса реабилитационных центров для инвалидов по зрению. Он вежливо поблагодарил врачей, приехал домой на такси, поднялся в квартиру и, пройдя в гостиную, сел у окна.

Странное оцепенение охватило его. Он перестал ориентироваться во времени, не замечая, как минуты превращались в часы, как день сменился вечером, а вечер – ночью. Стих суетливый шум за окном. В комнате стало совсем холодно.

Джек думал о том, что с детства он стремился к независимости. Ванечка Кравцов был единственным ребенком в семье, однако излишней опеки не терпел абсолютно. Едва научившись говорить, дал понять родителям, что предпочитает полагаться на свой вкус и принимать собственные решения. Родители Вани были мудры, к тому же единственный сын проявлял удивительное для своего возраста здравомыслие. Ни отец, ни мать не противились ранней самостоятельности ребенка. А тот, в свою очередь, ценил оказанное ему доверие и не злоупотреблял им. Даже в выпускном классе, когда родители всерьез озаботились выбором его будущей профессии, он не чувствовал никакого давления с их стороны. Родственники по маминой линии являлись врачами, а дедушка был известнейшим в стране нейрохирургом. И хотя отец отношения к медицине не имел, он явно был не против, чтобы сын развивался в этом направлении.

Ожесточенных споров в семье не велось. Варианты дальнейшего обучения обсуждались после ужина, тихо и спокойно, с аргументами «за» и «против». Ваня внимательно слушал, озвучивал свои желания и опасения и получал развернутые ответы. В итоге он принял взвешенное решение и, окончив школу, поступил в мединститут на факультет психологии.