Конечно, мне очень хотелось бы кричать на весь мир о несправедливости, которую совершила и совершает со мной карательная система, но еще больше я хочу стать последним осужденным по статье 411 УК. Поэтому обращаюсь к международным и беларуским правозащитным структурам, ко всем заинтересованным в соблюдении прав человека международным организациям и всем неравнодушным людям Беларуси с призывом сделать все возможное для отмены статьи 411 УК. Да, беларуское общество атомизировано, сковано страхом и конформизмом, отдельные группы в нем с трудом отстаивают свои экономические права, а те, кто пытается отстаивать политические права, подвергаются бесконечным репрессиям. Но я убежден, что беларусы одумаются и поймут: «тот, кто променял свою свободу на безопасность — не заслуживает ни первого, ни второго», коллективная воля людей может заставить государственную машину прислушаться к голосу разума и начать выполнять свои международные обязательства.

Безусловно, внимание всего мира, и в первую очередь Европы, сегодня приковано к Украине, где люди гибнут десятками и сотнями, и по сравнению с этим кажется, что страдания каких-то пяти политических заключенных в относительно стабильной и, главное, мирной Беларуси не так уж значительны, чтобы кричать о них на весь мир. Но вспомним, что и события в Украине начались во многом из-за отсутствия у авторитарной власти уважения к человеческому достоинству, из-за попыток навязать обществу жизнь в страхе и антидемократическую систему ценностей. То же мы наблюдаем и в Беларуси, разве нет?

Поэтому я обращаюсь со своим призывом к вам и всем, у кого есть силы и возможность повлиять на status quo, с надеждой, на то, что все, что происходит со мной больше не произойдёт ни с кем в Беларуси.

Николай Дедок

Тюрьма № 4

Март 2015 года

КРАЙНЯЯ МЕРА

«А что это за порезы у тебя на руках? Хотел покончить жизнь самоубийством?» — спрашивают меня время от времени. Многие не понимают, зачем, сидя в тюрьме, калечить себя и какой в этом может быть смысл.

В тюремном этикете есть понятие «крайние меры». К ним относится голодовка и членовредительство. Согласно неформальным тюремным правилам крайние меры применяются в трех случаях: угроза жизни, угроза здоровью и угроза личному достоинству. Логика таких действий проста: ставя свою жизнь под угрозу, арестант вынуждает администрацию госпитализировать себя и тем самым временно избегает критической для себя ситуации, ведь за умершего зэка начальство может «вздрючить» вертухая или другого сотрудника: дать выговор, лишить премии, иногда даже уволить.

Именно угроза здоровью и довела меня в 2015 году до крайних мер. Отношения с администрацией в ИК-9 (Горки), куда меня привезли после осуждения по статье 411 и докинутого года срока, не сложились с самого начала, что неудивительно — не затем меня туда привезли, чтобы я спокойно отбывал срок. Среди зэков Горки считаются «пресс-колонией», где осужденных, которые выделяются из общей массы (политических, неуправляемых криминальных авторитетов, любителей пожаловаться на условия содержания) прессуют особенно жестко.

Не успел я приехать в колонию, как начались придирки: рано лег в постель (за 30 минут до отбоя), отказался от уборки туалета (то есть не стал делать «петушиную» работу), не так поздоровался и так далее. «Десять суток ШИЗО», — только я и слышал от начальника колонии. Но и в ШИЗО все было, мягко говоря, не так гладко. Первый срок я сидел с другими ребятами в камере, и уже там меня поразили равнодушие и цинизм администрации в отношении всего, что касается нужд арестантов. Я думал, что после четырех с половиной лет тюрьмы меня уже ничем нельзя удивить. Оказалось, можно. Например, после первых десяти суток ШИЗО дежурный офицер вывел меня не тогда, когда у меня закончился срок — около девятнадцати ноль-ноль, а почти на три часа позже. Сколько сидел в ШИЗО в других учреждениях — нигде такого не было. На мои замечания контролеру о том, что у меня срок ШИЗО уже закончился, — никакой реакции. Таким образом, я должен был дойти до отряда, побриться, умыться (т. к. ничего этого сделать в ШИЗО толком нельзя) и успеть все это до отбоя, который в двадцать два ноль-ноль. Если бы я не успел, на меня бы с утра обязательно составили акт за то, что я небрит (не говоря уже о том, что не очень приятно ложиться спать, не умывшись). Но я решил, что чистота важнее режима, и из-за того, что приводил себя в порядок, пошел спать немного позже чем в двадцать два ноль-ноль, чего и ждали контролеры, которые через пять минут после отбоя пришли в отряд и составили на меня бумагу за «невыполнение команды “отбой”». Вот вам и нарушение, за которое снова можно выписать новый срок в ШИЗО! Такая наглость меня разъярила. Мало того, что продержали в изоляторе на три часа больше, чем должны были, так еще и исподтишка толкнули на нарушение!