Читаем Цвета параллельного мира полностью

Мусор недоуменно переглянулся с коллегой. Костас продолжил брать быка за рога:

— Ну подруга-то у тебя есть?

— Ну есть.

— Рыженькая, я же вижу, — Колдун прищурился, в упор глядя на конвойного. — Так чего поругался-то?..

Глядя на то, как магистр зеркальной магии разводит конвойных, я задался вопросом: интересно, облегчит ли магия его арестантскую жизнь в таком непростом и мрачном месте как «крытая». Или, наоборот, усложнит?

«Есть ведьмаки, есть маги. А я — колдун. Это совсем разные вещи!» — проводил Костас ликбез уже не только мусорам, но и всему этапу, удивленно приклеившему уши к необычной беседе. Никто из нас ещё не знал, что Могилевская крытая и сама колдует похлеще, чем Саркисян, и что на 2,5 года она уготовила ему с избытком жестоких приключений.

После шмона менты подняли нас на «тройники». Это — своеобразный тюремный карантин. Восемь камер на три человека каждая, с более строгим режимом и несколько «на отшибе» — в боковом «рукаве» от основных тюремных коридоров. Там вновь прибывшие находились по 2–3 недели, морально готовясь к жизни в камерной системе и проходя всевозможные тюремные регистрации: у врача, психолога, опера и т. д.

Мы с Колдуном (именно такое погоняло ему дали блатные) оказались в соседних хатах. Я в 150-й, он — в 151-й. Конструктивная особенность тройниковских хат такова: тонкие стены и санузлы впритык друг к другу через стенку. Это значило, что открыв слив унитаза, можно было разговаривать, а просунув руку — легко передать не слишком толстый сверток: сосед просто брал его своей рукой, а ты отдавал.

Не найдя много общих тем со своими сокамерниками, я стал интенсивно общаться с Колдуном.

30 лет, сам родом из Гомеля. Срок — стандартная 8-ка по части третьей статьи 328 (незаконный оборот наркотических средств). Привезли Колдуна с 3-ки (ИК-3, Витьба). Там он активно выносил мозг мусорам и без устали строчил жалобы во все возможные инстанции: от ДИНа до КГБ. Но местной знаменитостью на «тройке» он стал не благодаря этому, а, конечно же, благодаря своим магическим активностям. Он не только скупал у зэков души, но «исцелял» больных, делал магические амулеты, заговаривал, подзаряжался энергией от растущих в локалке деревьев, а однажды даже взялся наводить порчу на замполита зоны. Читая заклинания, он на виду у всего отряда стал вбивать в его следы восковые гвозди. По слухам и свидетельствам других зэков с тройки, именно последнее и стало реальной причиной его отправки на «крытую».

На тройники Колдун протянул целую кучу эзотерической литературы: «Искушение нечистой силой» Орлова, «Практическую магию» Папюса, сборник книг Кастанеды, всевозможные распечатки про мантры и чакры… Всем этим он охотно делился со мной: увидев во мне человека, немного знакомого со сферой его интересов (я тогда уже год занимался йогой, да и почти все книги Кастанеды прочитал еще раньше), он стал посвящать меня не только в тонкости своей магической профессии, но и в коммерческие планы. В них входило, выйдя на волю, собрать секту, объявив себя, естественно, пророком, просвещенным или кем-то в этом роде, и учить своих адептов «боевой магии». Естественно, за немалые деньги. Без обиняков предложил мне сотрудничество, обещая баснословные прибыли при минимальных затратах. Я тактично отказался.

Освоившись в своём маленьком коллективе, Колдун приступил к магическим экспериментам. В хате 151 начались сеансы спиритизма. Костас нарисовал на листе бумаги магический круг с буквами алфавита, заляпал его своей кровью и, прочтя заклинание, держал над центром круга иголку, которая указывала на буквы — таким образом, дух из открытого Костасом портала общался с ним, отвечая на вопросы. По просьбам сокамерников, Колдун охотно вызывал на общение души их умерших родственников, ну а в помощь себе — всевозможных архангелов. Когда из соседней хаты стали жаловаться на самопроизвольно открывающиеся форточки и жесткие кошмары по ночам, Колдун пообещал «закрыть портал».

Вскоре подошло к концу наше время на карантине. Сначала я, потом Костас поднялись на основной корпус крытой. Тут перед Колдуном развернулось широкое поле для деятельности.

Часть 2

ДОРОГИ

Дорога — средство общения арестантов, на языке мусоров называемое «межкамерная связь».

В тюрьме бывает три вида дорог: воздух, мокрая и кабура. Первые две — это когда посредством нехитрых инженерных приспособлений между камерами натягивается верёвка («конь»), и с его помощью через окна (по воздуху) или через слив канализации (по мокрой) зэки тягают плотно запакованные грузы и\или малявы. Но в Могилевской «крытой» основным средством общения служили кабуры — дыры в стенах, потолке или полу, позволяющие связываться (работать) с соседними камерами напрямую. Пробить кабуру в бетонной стене в условиях отсутствия мало-мальски подходящего металлического инструмента, само собой, занимает неимоверное количество времени и сил, поэтому умные зэки грамотно маскируют кабуры и делают всё, чтобы менты их не спалили.