Читаем ЦРУ против СССР полностью

Однако в книге об Освальде, вышедшей в 1978 году, автор, Д. Эпштейн, сообщил, что он сумел побеседовать с неким, не названным по имени «психологом», проживающим в Вашингтоне, специализирующимся в проведении косвенных допросов по заданиям ЦРУ и других правительственных ведомств. Один из офицеров ЦРУ, занимающийся оперативно-агентурной работой, поручил ему летом 1962 года опросить американца, недавно вернувшегося из СССР. Он встретился с ним в саду на крыше отеля «Роджер Смит» и выслушал историю о его отъезде в СССР несколько лет назад, как он женился на русской, а затем решил вернуться в США. Психолог отметил крайний – эгоцентризм этого человека, почти манию величия и отталкивающую манеру утверждать себя. В ноябре 1963 года, когда психолог увидел в газетах фотографию Освальда, он опознал в нем человека, которого подверг косвенному допросу по заданию ЦРУ. Но в 1977 году, когда с ним беседовал Эпштейн, психолог выразил сомнение, был ли этот человек Освальдом. Со времени допроса на крыше отеля прошло-де 15 лет [173].

В назидание комиссии Черча, а коль скоро это было опубликовано и для всеобщего сведения, бывший директор ЦРУ Р. Хелмс, как само собой разумеющееся, сообщил, что ЦРУ не видит в описанной практике ничего из ряда вон выходящего. Он сказал, что «со времен второй мировой войны, когда американец возвращался из заграничной поездки с любой целью, его опрашивали военная разведка, военно-морская разведка, сотрудники государственного департамента и других ведомств. После создания ЦРУ дело опроса американцев, выезжающих за границу, сосредоточено в одном месте, в нашем ведомстве… Например, президент какой-нибудь сталелитейной компании в Нью-Йорке путешествует по СССР, там он осмотрел те или иные металлургические заводы, а нам интересно знать их мощность, что они производят и т. д. По его возвращении сотрудники ЦРУ расспрашивают обо всем виденном. Мы не оказываем давления, не платим денег и не пытаемся выкручивать руки. Просто мы предоставляем американцам, побывавшим за границей, возможность проявить себя патриотами, рассказав нам все, что они знают» [174].

Картина ясна, едва ли есть необходимость в дополнительных комментариях. По компетентному мнению г-на Хелмса, бесстыдно высказанному перед сенатским комитетом, в США профессия шпиона и американского патриота однозначны.

Архивные фонды библиотеки президента Л. Джонсона [175] проливают некоторый свет на универсальность этой практики.

Помимо сбора информации, выезды американских граждан за рубеж иной раз организуются в интересах ведения «психологической войны» в самих Соединенных Штатах. Эти операции спецслужб разрабатываются и утверждаются на самом высшем уровне. Рассекреченные в 1979 году документы того же архива Л. Джонсона дают один поучительный пример, относящийся ко временам подъема движения в США против войны во Вьетнаме.

7 мая 1965 года сотрудник аппарата Белого дома Дж. Валенти докладывает президенту Л. Джонсону:

«Вместе с аппаратом (помощника по национальной безопасности) Банди я работаю над организацией контрнаступления в студенческих городках против движения битников „вон из Вьетнама“. Мы создали наши контрсилы „Американские друзья Вьетнама“ под руководством „хороших“ профессоров и финансируем их из частных источников».

Эти «частные источники» хорошо известны, речь идет о фондах ЦРУ. По этому плану во Вьетнам стали посылать отобранных студентов, которые по возвращении в США агитировали за продолжение агрессии. О надеждах, связанных с очередной «агитбригадой», один из непосредственных организаторов операции, К. Купер, докладывал 3 сентября 1965 года Валенти и Банди в меморандуме, озаглавленном «Использование 19 студентов, возвращающихся из Вьетнама»:

«Как Вам известно, цель посылки студентов во Вьетнам заключалась в том, чтобы убедить их в необходимости наших усилий (то есть эскалации войны. – Н. Я.) в этой стране, а затем иметь их наготове осенью к началу учебного года в студенческих городках для противодействия выступлениям (против войны). Надлежащая обработка их в Сайгоне прошла очень хорошо, и теперь все они до последнего человека стали страстными поборниками политики правительства в самом широком смысле… Однако, на мой взгляд, мы должны проявить некоторую осмотрительность и не перегружать их требованиями приступить к оказанию должных услуг сразу по возвращении в США. Это необходимо, дабы избежать осознания ими, как некоторые из них первоначально заподозрили, что поездка была организована именно в этих целях» [176].

Какая же подлая работа ЦРУ скрывается за сухими строчками этих чиновничьих документов! Присмотрелись, проверили, отобрали кандидатов в загранпоездку. Детально расписали их роли по возвращении в США. Но не в лоб, дабы сами доверенные «пропагандисты» не поняли до конца, что они не больше чем агентура ЦРУ! А внутри этой агентуры еще «агентура» – иначе как объяснить, что следует из приведенных документов, отличную осведомленность Купера о настроениях в этой сверхпроверенной труппе студентов…