Все это выглядит в высшей степени мрачно. Торжествуют разве органы американского политического сыска. Директор ФБР Д. Вебстер заявил в одном из недавних интервью: «В наших рядах высоко поднялось чувство гордости. На каждую вакансию агента ФБР мы ежемесячно получаем 500 – 600 заявлений, среди них множество очень способных молодых мужчин и женщин. Какой моральный подъем» [396].

5

Узнать правду о Центральном разведывательном управлении – все равно, что «попытаться приколоть булавкой варенье к стене!» – в сердцах воскликнул сенатор У. Мондейл в речи в Денисон-колледж 3 октября 1975 года [397]. Что ж, мнение просвещенное: в то время Мондейл состоял членом комиссии Ф. Черча. Он знал, о чем говорил. Ведомство, официально созданное для шпионажа за рубежом, давным-давно превратилось также и в сыскное агентство против американцев в самих Соединенных Штатах. Этот факт был одним из наиболее тщательно охранявшихся секретов ЦРУ. Стоило публицистам Д. Уайзу и Т. Россу выпустить книгу «Невидимое правительство» [398], разоблачив в ней ЦРУ как именно такое «правительство», как они стали объектом его пристального внимания. Руководство ЦРУ безуспешно пыталось сорвать выход книги, а когда она все же увидела свет, организовало в печати травлю обоих публицистов.

В 1967 году в другой книге тех же авторов указывалось [399], что ЦРУ в одном квартале от Белого дома учредило Управление по внутренним делам. Несколько позднее выяснилось, что это управление – лишь одно из полдюжины подобных ведомств ЦРУ, занятых внутренним сыском, и что ЦРУ имеет в США не менее 60 местных отделений.

В начале семидесятых годов журналисты В. Марчетти и Д. Маркс написали книгу «ЦРУ и культ разведки». Когда они представили рукопись на просмотр в ЦРУ, последнее потребовало сделать в ней 339 купюр. Очевидно, подбодренные тогдашними газетными толками о том, что политический сыск в стране великой «демократии» вот-вот выставят к позорному столбу, авторы подали в суд на цензоров ЦРУ. Журналисты уверовали, что после прискорбного зигзага грядет царство закона в Соединенных Штатах. Видимо, эту наивную веру разделял и федеральный судья А. Брайан, который постановил: в книге подлежат исключению только 26 мест, и те с натяжкой он квалифицировал как касающиеся государственных тайн. Американская Фемида, однако, была начеку – апелляционный суд отменил решение Брайана, а Верховный суд США отказал в пересмотре дела. После ожесточенных споров кое-как договорились: 168 купюр, и в таком виде лишь в 1974 году [400] книга увидела свет.

Завеса глубокой тайны окутывает дела ЦРУ независимо от уровня принятой там секретности. Молчат обо всем – кровавом, подлом и даже о смешном, граничащем нередко с шизофренией на почве параноидного сыска, чему в немалой мере способствуют нравственные и интеллектуальные качества героев ЦРУ. В торжестве правосудия Марчетти и Маркс усмотрели отнюдь не заботу о сохранении государственных тайн, а стыдливое нежелание ЦРУ стать национальным и мировым посмешищем. В исключенных местах книги описывались, помимо прочего, научно-технические «достижения» ЦРУ. К примеру, светлую голову какого-то стража «демократии» осенила идея вмонтировать в домашних котов радиопередатчики, а затем дать им «курс» специальной дрессировки. Борцы ЦРУ за свободу слова ликовали. Еще бы! Отныне инакомыслящим спасения нет: уютно устроившийся на коленях диссидента мурлыкающий любимец будет передавать в эфир подрывные высказывания хозяина! Особо доверенные агенты ЦРУ занялись отловом котов, каковым в засекреченных лабораториях вшивали миниатюрные передатчики с питанием. Хотя слово «кот» было отнесено в разряд секретных, Марчетти не удержался и сказал в интервью журналу «Харперз», что ЦРУ «хирургическим путем» помещают-де микрофоны в тела «обычных домашних животных».

Возмездие не заставило себя ждать. Судья Брайан получил иск с грифом «Совершенно секретно» – ЦРУ требовало привлечь Марчетти к ответственности. Брайан рассудил: коль скоро термин «кот», составляющий государственную тайну, не фигурировал в интервью, устои республики не поколеблены. «Великая кошачья битва велась в федеральном суде в строжайшей тайне» [401], – саркастически заметил Д. Уайз.

Отбиваясь от прессы, пытаясь сохранить свое реноме, ЦРУ ссылается на то, что журналисты проявляют-де «опасную» для отечества любознательность. К примеру, в отношении тесного многолетнего сотрудничества с бесславным ведомством Генри Киссинджера. Знаменательными вехами на этом пути была для Генри служба в военной контрразведке в годы второй мировой войны и… работа в Гарвардском университете. С 1951 года Киссинджер был ученым секретарем международных семинаров при Гарвардском университете, через которые за несколько лет пропустили около 600 молодых иностранцев – политиков (впоследствии они сделали примечательные карьеры в своих странах!).