Читаем Цивилизация классической Европы полностью

Около 4 млн. кв. км, подчиненных абсолютной власти, обслуживаемой бюрократией, превосходящей испанскую, самую сложную из христианских бюрократий 2-й пол. XVI века. Но эта огромная империя слабо контролировалась из-за недостатка людей: 22 млн. населения (едва-едва 5 чел. на кв. км), из них 10–11 млн. — православные христиане, монофизиты, католики, протестанты, сплоченные в общины. И это население с конца XVI века пребывало в стагнации или сокращалось.

Закон численности действовал в пользу классической Европы. Турецкая империя, как и Испания, была больна в демографическом отношении. Но тогда, в начале XVIII века, никого не одолевали сомнения: покоренные пространства, воспоминания о былых победах, янычарский престиж (la infanteria mas estimada tiene universal nombre dejenizaros) поддерживали на европейских окраинах атмосферу XVI века.

Наконец, в мире ислама были свои еретики: шиитская Персия наседала на османские тылы, несмотря на свою малочисленность — максимум 2 млн. душ. Хотя христианский мир зачастую стремился обойтись без персов, Иран был страной ислама строгого, нетерпимого к путаному, толерантному и скептическому исламу великого султана. Шерли видел это прекрасно. В XVI веке Испания традиционно использовала Персию против великого султана. Возложить на христианнейшего короля ответственность за дьявольский сговор с турками? Дружба с лютеранскими князьями плохо согласовывалась с таким сговором. Энтони Шерли предложил графу-герцогу парадоксальнейшее изменение средиземноморских союзнических отношений: замирение с ближним исламским миром. Выбор был предопределен возобновлением конфликта между католиками и протестантами, последовавшим вскоре прямым сговором двух великих морских протестантских держав: Англии и Соединенных провинций, завершившимся утратой Ормуза, западного ключа к португальским оборонительным рубежам в Индийском океане. Конфессиональная карта Европы показывает, что Испания легко могла вести борьбу одновременно на границе христианского мира и на границе католицизма. Филипп II потерпел поражение в этой роли дважды героя. Герцог Лерма сделал из этого выводы для ослабленной чумой и изгнанием морисков Испании: частичный, мир, относительное сокращение целей. Политика Лермы заключалась в переключении с Севера на старые средиземноморские интересы. Она предполагала, что Франция Кончини и Люиня в набожных руках бывших сторонников Лиги будет следовать в политике советам Берюля. То, что предполагал Шерли и к чему склонялся Оливарес, было далеко от борьбы Филиппа II на два фронта и тем паче от политики Лермы, — это была антипротестантская линия ценой примирения с турками. «Мир с султаном сделал бы короля Испании арбитром во всех распрях христианских стран с Османской империей. Венеции пришлось бы наращивать вооружение, столкнуться с большими расходами, фактически пострадало бы ее реальное могущество. Франция не могла бы более спекулировать своей дружбой с турками. Что касается Англии и фламандских штатов, то удовлетворение их нужд оказалось бы в зависимости от милости короля Испании. Но для воплощения сего плана надобно, чтобы мирные предложения исходили от турка и чтобы король принял их в условиях, благоприятных для вожделенной цели». Предложение было принято.

Выбор Мадрида совпадал с выбором Вены. Турки не двинутся с места во время Тридцатилетней войны. С 1610 года и в основном до 1660-го, всю 1-ю пол. XVII века, сложную в связи с нагрянувшими драматическими изменениями в основной тенденции цен, народонаселения, деловой активности, на восточной границе Европы было разжато кольцо окружения: граница католицизма на пятьдесят лет взяла верх над границей христианства, и гражданская война развертывалась без помех, оставаясь в пределах досягаемости Турции, прикрывавшей свой демографический спад маской благосклонности.

Кроме того, умиротворение Турции создало благоприятную почву для урегулирования на северных окраинах Европы. В XVI веке Польша и Скандинавия являли собой восточный и северный finis terrae[9] христианского мира. С конца XVI века медленно, почти незаметно, совершается вступление в игру Московии.