Читаем Цивилизация классической Европы полностью

Вплоть до XX века в пределах зоны, ограниченной точечной линией, остаются значительные очаги кочевников-инородцев, враждебно воспринявших русскую сельскохозяйственную колонизацию. Уральская металлургия XVIII века все еще разворачивалась под военной защитой своих башен, фортов и палисадов.

Однако начавшийся процесс был необратим. И зародился он в трудные и бурные времена XVII века.

3. Русская экспансия в Азии в XVII веке

Это карта русской экспансии в Сибири XVII века. Этот процесс происходит между 1587 годом (основание Тобольска) и серединой XVII века: полувековая конкиста, за которой медленно, неявно по узкой полосе плодородных земель к югу от тайги и к северу от степи продвигается вперед «граница».

На карте прекрасно видно: Сибирь в XVII веке не более «русская», чем была испанской и европейской Америка в конце XVI века. Она русская в перспективе, по завершении процесса, результатом которого станет, как в США, но чуть позже и с меньшей интенсивностью, активное прокладывание железных дорог и приток белых людей в конце XIX века.

Несколько путей, проложенных великими землепроходцами Стадухиным (1644), Дежневым (1648), Хабаровым (1649–1651), Атласовым (1697–1699), несколько путей, проложенных казаками сквозь неуловимое кочевое население — 150 тыс. душ на 12 млн. кв. км, но тем не менее Тихий океан достигнут в 1649 году в Охотске, и за этой Сибирью архаичной конкисты вырастает подлинная Сибирь, вырастает медленно, подобно Новой Англии, без разрушительной и лишенной будущего стремительности Новой Испании или Перу. Русская Сибирь в XVII веке — это 80 тыс. кв. км на потенциальных 12 млн. кв. км, 35–40 тыс. не вполне оседлых крестьян. Скромное начало безграничного будущего.

Вот почему восстания против государства сопутствовали восстаниям нищеты, самыми опасными были восстания крестьян во главе с мелким дворянством, как исключение — возглавляемые знатным дворянством и чиновниками, против королевского налогового гнета.

Долгая английская война 1641–1649 годов относится к такой модели. Она была главным образом сопротивлением мелкого дворянства, архаичного джентри, фискальным поползновениям династии, связанной с крупной торговой буржуазией, — согласно трактовке, предложенной недавно Тревор-Ропером в противовес традиционному, явно ошибочному объяснению. Во Франции и Англии последнее слово принадлежало центральной власти, и здесь победило нововременное государство. В иных местах не все было так просто. Фердинанд II (1619–1632) отчасти потерпел поражение в своей попытке централизации. Он преуспел в наследственных государствах Габсбургов, имел минимальные потери в Альпах, добился успеха также в Богемии и Моравии ужасной ценой истребления около 50 % населения и имущества, но попытка австрийского государства на севере урезать империю ускорила катаклизм Тридцатилетней войны. Империя в XVII веке потерпела поражение. Поражение потерпела Испания. То государство, которое возникло во Франции и в Англии в XVII веке, в других местах только подготавливается в течение XVIII века. Но при разных возможностях и различных ритмах направление было единым.