Читаем Цивилизация Древнего Рима полностью

Цицерон на страницах своего знаменитого трактата «О государстве» воздает хвалу Ромулу, основателю Вечного города, за удачно избранное место, где прочертил священную борозду — архетип городского ограждения. Ни одно другое место, утверждает Цицерон, не подходило лучше для того, чтобы основать великую столицу. Ромул благоразумно отказался от желания построить свой город на берегу моря, что позволило бы легко достичь процветания. Дело не только в том, рассуждает Цицерон, что морские города подвергаются многочисленным опасностям со стороны пиратов и завоевателей, пришедших с моря, нападения которых всегда внезапны и заставляют постоянно содержать охрану. Но, главным образом, близость моря таит более серьезную опасность: море — соблазн нововведений, привнесенных иностранцами, дорогостоящие товары и неумеренный вкус к роскоши. Кроме того, море — всегда открытая дорога — постоянно зовет к странствиям. Жителям морских городов чужда спокойная жизнь на родине, их мечтания, как паруса, устремлены к далеким землям, вслед за мечтами летят и их надежды. Проницательность, которую Цицерон приписывает Ромулу, позволила основателю выбрать территорию, расположенную на достаточном расстоянии от моря (во избежание указанных опасностей), но довольно близко к побережью, чтобы почувствовавший в себе силы Рим имел возможность торговать с чужеземными странами, не испытывая трудностей. По реке, самой мощной и надежной во всей Центральной Италии, можно было транспортировать тяжелые грузы между Римом и морем, а также во внутренние области полуострова, и, когда она была не судоходной, ее долина представляла собой важный путь для коммуникации с севером. В этом отношении Цицерон совершенно прав: Тибр сыграл существенную роль в величии Рима, позволив молодому государству в добрый час приобрести «морские легкие», что отчасти определило его предназначение как колониальной метрополии, притягивавшей, а вскоре и подчинившей своему контролю и движение товаров, и передвижение народов из горных долин в Апеннинах, сходившиеся в этой точке и направлявшиеся на юг.

Эти преимущества проявились не сразу, их нельзя было предвидеть во внезапном озарении, это был механизм, винтики которого притерлись только на протяжении длительной эволюции. Ромул должен был бы обладать прозорливостью более чем божественной. В конце концов, географическую предопределенность можно ощутить только по ее последствиям, а для этого ход истории должен реконструироваться в обратном направлении.

Чтобы оправдать выбор Ромула, Цицерон приводит и другие аргументы, но они менее убедительны. Делая это, он вполне осознанно закрывает глаза на некоторые очевидные факты. Он пишет, например, что основатель «выбирает место, богатое источниками и здоровое, к тому же в середине нездоровой области, поскольку холмы хорошо проветриваются и предоставляют долинам тень». Это означает, что он позабыл о некой истине, которая сегодня, после раскопок на Форуме и на Палатине, представляется очевидной. На самом деле Рим древнейшей эпохи, развалины которого, сохранившиеся в недрах Вечного города, были обнаружены (то есть следы святилищ, вокруг которых возникал центр и появлялись бедные постройки), именно этот Рим был очень нездоровым местом. Весь центр будущего города, между Капитолием и маленьким холмом, который позже стал называться Велием, по большей части представлял собой болотистое место, наполовину поднимавшееся из воды и погружавшееся под воду при каждом наводнении Тибра. Ручьи, спускавшиеся с холмов, застаивались по всему Марсову полю, которое было образовано аллювиями реки, извивавшейся между Ватиканскими холмами и сбросовыми выступами, образованными на левом берегу скалами Капитолия, Палатина и Авентина. Все низменные места были болотистыми. Римляне должны были очень потрудиться, чтобы сдерживать эти капризные воды, заставить Тибр протекать между точно определенными берегами и оздоровить свой город. И — странный парадокс — на этом месте, осажденном жидкой субстанцией, римляне испытывали нехватку питьевой воды. Конечно, можно было обеспечить ее, выкапывая глубокие колодцы в низких местах. Именно это они и делали, поскольку раскопки обнаружили значительное количество таких буровых скважин на Форуме. Но на холмах нужно было правильно построить цистерны[2] — дорогостоящая и ненадежная хитрость. Проблема воды для Рима окончательно была решена только в середине III века до н. э„спустя примерно пятьсот лет после основания города, когда началось строительство акведуков.