Читаем Цицианов полностью

В Петербурге Георгиевскому трактату придавалось огромное значение. В 1784 году известный французский мастер Жак-Доменик Рашетт получил заказ на изготовление парадного фарфорового сервиза, в котором отразились представления о главнейших достоинствах и деяниях екатерининского царствования. Настольные украшения сервиза включали в себя семь фигур: «Подножие Ее величества», «Военная сила», «Морская сила», «Великодушие», «Правление», «Крым, или Таврис, под державою Екатерины II», «Грузия под покровительством России». Скульптору поручалось в аллегорической форме представить значение Георгиевского трактата 1783 года, занявшего столь видное место (одна из семи позиций!) среди деяний императрицы в день двадцатилетия ее правления. В результате родилось следующее произведение: круглая старинная крепостная башня, увитая цветочными гирляндами, означала древность Грузии и ее благоприятный климат. На вершине башни развевается флаг, на одной стороне которого — вензель грузинского царя Ираклия II, на другой — вензель Екатерины И. Грузия изображена в виде коронованной женщины в национальном одеянии, со скипетром в руке, опирающейся на щит с императорским гербом и «привязывающей себя к нему охотно» гирляндами цветов; такой же венок лежит у щита. Ногами Грузия попирает символ минувшего рабства: турецкое знамя, секиру и цепи. Небольшой щит с гербом Грузии прислонен к сиденью.

Противоположная фигура изображает Россию в виде «Героини» в лавровом венке и короне; левой протянутой рукой с лавровой ветвью и щитом она прикрывает короны, крест и Евангелие, лежащие на двух подушках, а правой готова бросить перуны «в гонителей христианских государей». У подножия пьедестала с одной стороны: скипетр и сабля, «подаренные Императрицей Екатериной II царю Ираклию», пальмовая ветвь и щит с вензелем императрицы; все предметы перевиты цветочной гирляндой. На противоположной стороне: колчан, лук и меч, перевязанные грузинским поясом. Надпись: «Грузия Соучаствующая во Славе и Благоденствии России. 24 июля 1783 года»[225]. Аллегории акцентировали внимание на добровольном и взаимовыгодном характере союза двух держав. Это особенно заметно при сравнении с украшением «Крым, или Таврис, под державою Екатерины II». Там фигура татарского князя представляет несколько иной характер присоединения полуострова: сабля и шапка князя лежат на земле, в одной руке он держит императорское знамя, а другой делает жест, «выражающий покорность Российской империи». При этом крымский татарин попирает ногами бунчук и разбитое ярмо, что символизировало освобождение ханства от турецкой зависимости. Желание императрицы облагодетельствовать своих новых подданных посредством установления милостивого правления, а также развития торговли и сельского хозяйства изображено оливковой ветвью, корзиной, наполненной плодами, и фасциями без секиры. Этой же цели служат предметы, расположенные у пьедестала скульптуры: трезубец Нептуна (мореплавание), шапка и жезл Меркурия (торговля), рог изобилия, часть плуга и сноп. Окончательно все вопросы снимала надпись: «Царству Таврическому Возвращены Тишина и Благоденствие под Скипетром Екатерины II, 8 апреля 1783 года»[226].

В историографии заключение Георгиевского трактата справедливо считается одной из важнейших вех на пути включения Грузии в состав Российской империи. Однако в процессе подготовки этого акта и особенно в процессе его реализации имели место события, которые отягощали историческую память обеих сторон. В трактате грузинский царь титуловался: «наследственный государь и владетель Ираклий Второй, Божьей милостью и благоволением Ея императорского величества царь Карталинский, царь Кахетинский, наследственный владетель Самцхе-Саатабагский, владетельный князь Казахский, Борчалинский, Шамшадильский, Какский, Шакийский, Ширванский, владетель и повелитель Ганджи и Эривани». Только часть из названных территорий на то время означала его действительные владения. Другую часть правильнее было бы назвать притязаниями, с далекоидущими последствиями для тех, кто эти притязания поддерживал или наследовал. Мусульманские провинции (Казахи, Ворчала, Шамшадиль) хотя и частенько бунтовали, но в целом предпочитали оставаться под властью Тифлиса. Ханы Гянджи, Ширвана и Эривани считали себя самостоятельными владыками и в своей политике ориентировались на Персию. Область же Самцхе представляла собой не что иное, как Ахалцыхский пашалык — одну из административно-территориальных единиц Блистательной Порты. После 1801 года Россия использовала для дальнейшего расширения своих границ на Кавказе статус правопреемника Грузинского царства.