Читаем Цицианов полностью

Вскоре бывший дербентский правитель Шейх-Али-хан, скрывшийся из русского стана, сумел поднять восстание в Кубинском ханстве. Сначала побег Шейх-Али-хана выглядел досадным промахом караульных и очередным доказательством «ветрености» юного владетеля Дербента. Однако уже через несколько недель стало ясно: появился серьезный противник. Беглец укрылся в труднодоступных ущельях по течению реки Самур и «преклонил» на свою сторону Сурхай-хана Казикумыкского, который пользовался большим влиянием на акушинцев — одно из самых крупных объединений вольных племен Дагестана. Правитель Кубинской провинции Вали-бек, всячески демонстрировавший свою преданность русским, на самом деле тайно помогал их врагам, сообщая о передвижениях войск и о намерениях командования. Операция по поимке Шейх-Али-хана с треском провалилась. Прежде всего была выбрана абсурдная схема действий: чтобы захватить врасплох ослушника, отправили отряд численностью почти в тысячу человек. Подготовка в тайне движения такой массы людей — непосильная задача. Кроме того, в проводники выбрали сторонников беглого правителя, которые, скорее всего, предупредили его об опасности. Когда русский отряд подошел к месту назначения, там уже никого не оказалось. Далее события развивались еще печальнее. Получив известие о том, что Омар-хан Аварский и Сурхай-хан Казикумыкский собирают ополчение, Зубов поручил Булгакову занять позиции на берегу Самура и в случае появления противника атаковать его на равнине. Для преследования же врага предписывалось использовать только конницу союзника — Кубинского хана. Однако разумные инструкции оказались забытыми. 30 сентября 1796 года дагестанцы угнали волов, оставив обоз отряда без тяглового скота. Рота капитана Семенова отправилась в погоню, догнала похитителей, но оказалась в окружении. Ротный командир не растерялся: занял «крепкую позицию» и послал за помощью. Таковад, подоспела в виде отряда подполковника Бакунина (400 человек), который увлекся преследованием противника и 1 октября 1796 года оказался запертым в глубоком ущелье возле аула Алпаны. Первая пуля наповал сразила Бакунина, артиллеристы не выручили, поскольку узкая тропа не дала возможности развернуть пушки. Противник атаковал сверху, прыгая с утесов буквально на головы растерявшихся солдат. Когда лишившиеся офицеров нижние чины сумели организовать оборону, в живых осталось чуть более ста человек. Их спас от верной смерти подоспевший на выручку Углицкий пехотный полк. Один из немногих уцелевших в этой резне — Дмитрий Тихонович Лисаневич, как писал автор истории Эриванского полка, «впоследствии уже в чине полковника явился в Дагестан грозным мстителем гибели своих товарищей»[148].

Боевые действия затихли. Войска растянулись на протяжении двухсот верст, что могло привести к тяжелым последствиям, если бы местные владетели предприняли какие-либо решительные действия. Этого, к счастью, не произошло, хотя ханы оставались у Зубова «в сильном подозрении». До столкновения с персидской армией дело так и не дошло, поскольку Ага-Магомет-хан был отвлечен делами в других местах. По мере того как ослабевала угроза персидского нашествия, уменьшалась и готовность правителей Дагестана и Азербайджана выполнять союзнические обязательства. Они отказывались поставлять провиант и фураж, не выставляли вспомогательные отряды. Аварский хан вел переговоры о принятии российского подданства, но затем их прервал в одностороннем порядке. Сохраняли прорусскую ориентацию из-за опасности персидских нападений только ближайшие к границе гянджинский и эриванский ханы, причем первый таким образом надеялся избежать подчинения Грузии, цари которой считали эту территорию своей. Неудача полковника Бакунина, превращенная слухами чуть ли не в полное уничтожение всего русского экспедиционного корпуса, еще более воодушевила противников России. Дело дошло до того, что пришлось заменить правителя шамхальства Тарковского его более лояльным родственником. Как и при Петре Великом, в краю, о сказочных богатствах которого ходили легенды, войска испытывали серьезные проблемы с продовольствием. В Грузии находился двухтысячный отряд под командованием полковника Сырохнева, также время от времени голодавший.