Читаем Цицианов полностью

Чтобы сэкономить скудные запасы провианта, 20 июля команда фуражиров (27 повозок) отправилась в окрестности Эчмиадзинского монастыря — накосить созревшую пшеницу. Тем временем солдаты резали кустарник и плели туры — огромные корзины, которые затем наполнялись землей и служили защитой для артиллеристов на осадных батареях (или, как их тогда называли, бреш-батареях). В ночь на 23 июля туры установили на правом фланге. Бесшумно это сделать, разумеется, не удалось; персы открыли шквальный ружейный огонь, но спасительная темнота уберегла русских солдат от больших потерь: только один сапер был ранен.

Цицианов понимал, что Баба-хан не будет сидеть сложа руки и ждать, когда противник возьмет Эривань. И действительно, в тот же день пришло известие, что основные силы противника, располагавшиеся до того времени на значительном удалении, в районе селения Шарури, передвинулись ближе, к реке Гарничай. На рассвете появились отряды персов. В лагере были приняты меры на случай внезапного нападения, которое, по слухам, готовилось ночью. Поскольку неприятельских лазутчиков постоянно ловили, Баба-хан пошел на хитрость: 24 июля в лагерь приехал туркмен, якобы с «поклоном» от своих старшин. Его, однако, заподозрили в «шпионстве» и посадили под арест. Тем временем противник постепенно накапливал силы вблизи крепости. На берегу речушки Карабулах три сотни персидских всадников, проехав неспешно вдоль позиций, стремительно атаковали казачьи пикеты. Станичники не сплоховали и встретили нападавших дружными залпами. Те отхлынули, но при этом сумели угнать 35 лошадей, которых спешенные казаки укрыли от полуденного зноя в овраге.

Разведка донесла, что сын Баба-хана расположился лагерем на значительном удалении от основных сил. Цицианов загорелся идеей нанести противнику неожиданный ночной удар. Поскольку персы считали себя нападающей стороной, они не выставляли караулов: опасаться атаки, по их мнению, должны были русские, многократно уступавшие им в численности. Цицианов решил рискнуть: для пополнения отряда, направлявшегося в ночной рейд, пришлось полностью обнажить левый фланг осадной линии. Чтобы обеспечить себя от неожиданной вылазки, на ключевую позицию на Тифлисской дороге был выдвинут пехотный батальон. «Осажденные, пользуясь оным снятием, выпускали лошадей из крепости на корм и во многом числе выезжали туда, где происходило сражение, и вновь въезжали свободно, чему препятствовать мы не могли по малолюдству своему», — писал по этому поводу мемуарист, участник похода.

С наступлением темноты 570 солдат, 100 драгун, 30 казаков и 100 конных грузинских милиционеров при шести орудиях двинулись в поход под командой генерал-майора Портнягина. Вместе с ними выступила и сотня всадников Джафар-Кули-хана Хойского. Несмотря на всю тщательность подготовки, операция своей цели не достигла. Застать противника врасплох не удалось: к лагерю персов русские подошли уже на рассвете. Сын шаха не принял боя и, поспешно сняв палатки, бежал на соединение с отцом, который также ускоренным маршем шел к нему на помощь. Отойдя на приличное расстояние, противник занял господствующие высоты и стал ждать атаки. По некоторым данным, операция сорвалась из-за всадников Джафар-Кули-хана, которые не сумели или не захотели соблюдать тишину во время марша и переполошили своим гиканьем часовых в персидском лагере. Как бы то ни было, Портнягину пришлось возвращаться к Эривани, отбивая атаки многочисленных конных отрядов. Как писал участник похода, «каре, ретируясь через целый день, отстреливаясь то орудиями, то высылаемыми фланкерами, поражало нападавших так, что урон их безошибочно можно положить до 800 человек. С нашей стороны двое убито и 60 ранено». На следующий день, на рассвете, полагая, что русские отдыхают после трудного похода и утратили бдительность, персы совершили вылазку на батарею, охраняемую ротой егерей капитана Фирсова. Однако расчет на внезапность не оправдался, нападавших прогнали «с уроном». 26 июля отличился генерал-майор Леонтьев: окруженный противником в 20 верстах от Эривани, он сумел без потерь провести в лагерь обоз из 260 вьючных лошадей с провиантом.