Читаем Цицианов полностью

Французский социолог П. Бурдье сравнил генеалогическое древо с географической картой, а родственные связи — с тропинками и дорогами, проложенными людьми, которые пользуются этими путями с интенсивностью, эквивалентной интенсивности личных контактов между родственниками. То же самое можно сказать о связях корпоративных и дружеских. Когда у человека возникает какая-то проблема, разрешение которой требует содействия других лиц, он обращается в первую очередь к родным, друзьям и знакомым. Куда послал своего сына Петрушу Гринева Андрей Петрович Гринев в пушкинской «Капитанской дочке»? В дальний гарнизон на степную границу, но с письмом к генералу Андрею Карловичу Р., «старинному товарищу и другу». В условиях неразвитой правовой системы использование неформальных связей являлось гораздо более перспективной стратегией, нежели многодневное обивание порогов канцелярий. Отец Цицианова Дмитрий Павлович учился в военно-сухопутном корпусе одновременно с П.И. Румянцевым-Задунайским, А.А. Вяземским, П.Н. Мелиссино, А.П. Сумароковым и другими влиятельными людьми Екатерининского царствования. У нас нет прямых доказательств того, что кто-то из этих людей не оставил без внимания сына их «однокашника», но практика протежирования «века осьмнадцатого» была универсальной: А.С. Пушкин это знал хорошо. Дворяне записывали своих чад в зависимости от влиятельности тех, кто «хлопотал», капралами, унтер-офицерами и сержантами; не имевшие протекции записывали недорослями. В Преображенском полку в 1770-е годы одних сержантов состояло более тысячи и недорослей — без счету[30]. Определение офицера на службу «под крыло» к родственнику было делом совершенно обычным для военного быта XVIII — начала XIX века. Сами опекаемые не стеснялись упоминать об этом в своих воспоминаниях[31].