Читаем Цицианов полностью

В целом Цицианова следует отнести к числу тех имперских чиновников, которые составляли партию «регионалистов», то есть противников унификации системы управления, суда, фиска и социальной организации. В апреле 1804 года он с большой настороженностью отнесся к просьбе тифлисских обывателей о собрании депутатов от различных групп для обсуждения важнейших вопросов городской жизни. Он разрешил такое собрание, но только в «одноразовом» порядке, считая местное население еще не готовым к формированию магистрата[431].

Обычной административной практикой дореволюционной России были командировки доверенных лиц императора (генерал-адъютантов или флигель-адъютантов) для сбора информации о происходящем на местах. Это были своего рода негласные ревизоры, как правило, доставлявшие сведения о разного рода злоупотреблениях. Иногда такие функции исполнялись по поручению глав ведомств. Так, коллежский асессор Соколов, составивший описание «художеств» действительного статского советника Коваленского, был чиновником Министерства иностранных дел, которое попыталось разобраться в потоке взаимных обвинений правителя Грузии и генерала Лазарева. Наличие таких «корреспондентов» не только создавало неуютную обстановку главным начальникам, но и стимулировало формирование разных группировок, которые старались использовать «альтернативный канал связи» с Петербургом для интриг и кулуарной борьбы. Цицианов прежде всего потребовал полного доверия и удаления всякого рода правительственных корреспондентов[432].

Для повышения эффективности управления Цицианов предлагал предоставить главноуправляющему Грузией такие же полномочия относительно присутственных мест, какие имели губернаторы. Дело в том, что губернские ведомственные конторы имели, как теперь принято говорить, двойное подчинение. Им приходилось выполнять распоряжения губернатора, действуя при этом в нормативных рамках, сформированных профильным министерством. Чтобы дела не тормозились из-за административно-правовых нестыковок, все распоряжения первого лица в губернии выполнялись незамедлительно и неукоснительно, а если его действия расходились с буквой закона, то отправлялся соответствующий рапорт министру внутренних дел[433].

Желающих служить в далеком крае было немного, и чиновники, едущие в Закавказье, по царскому указу от 5 декабря 1801 года получали «не в зачет» треть годового жалованья. Но этой льготы оказалось недостаточно. По представлению князя Цицианова указом Александра I от 19 декабря 1803 года сразу по прибытии в Закавказье служащий получал повышение в чине, но для «закрепления» в нем обязывался прослужить не менее года. Прослуживший четыре года получал следующий чин при отставке или при переводе «в Россию». Для тех, кто более четырех лет оставался на этой имперской окраине, сроки выслуги следующих чинов уменьшались вдвое[434] (аналогичные льготы имели те, кто соглашался на переезд в Иркутскую губернию). Министр внутренних дел подобрал Цицианову дельного помощника — статского советника Литвинова, который стал правой рукой главнокомандующего. Другим ближайшим помощником должен был стать генерал Волконский, бывший заместителем по гражданской части (военными делами он занимался только тогда, когда сам Цицианов покидал Грузию)[435].