Читаем Цитадель времени полностью

Брисеида испустила долгий вздох. Как хорошо, когда тебя захватывает поток связных фраз! Она не пропустила ни одного слова из его увлекательной речи. Он рассказал им некоторые из самых значимых легенд о драконах, оказавших влияние на развитие западных обществ. От гигантского змея, охранявшего Золотое руно в древние времена, до чудовищ, с которыми в Средние века сражались рыцари Круглого стола в поисках Грааля. Европейские драконы являлись примером грубой, бескомпромиссной силы, столь дорогой западным цивилизациям. Созданные для олицетворения несокрушимой силы первых народов-завоевателей, эти агрессивные и макиавеллиевские драконы – в отличие от драконов остального мира – стали порождать в западных умах непреодолимый страх перед чужим. Таким образом, в течение тысячи лет Европа была закрыта для внешнего мира, в то время как на Востоке процветало искусство и наука. Азиатские драконы – благородные, оберегающие и настороженные, и они все же не были лишены обаяния: они околдовывали своих обидчиков с помощью головоломок, превращались в карпа, прятали жемчужины из перламутра под лапами с пятью огромными когтями, цеплялись усами за облака…

– Это было потрясающе! – воскликнула Брисеида, покидая амфитеатр.

– Точно, – сказал Аксель, качая головой.

– Если бы только все уроки могли быть такими… – сказал Пьер.

– Но они не такие, – устало вздохнул Бенджи. – И знаете почему? Потому что если бы уроки всегда были понятны всем, то люди бы догадались, что их обманывают. Им не хватает материала, чтобы делать занятия интересными в течение девяти месяцев. Так что остается просто пустая болтовня.

– Кроме Великой Тайны Цитадели, которая скрыта от всех? – с иронией произнес Уиллис.

– Именно. Хорошо, ты быстро учишься, – бесстрастно сказал Бенджи.

Брисеида увидела, как Уиллис сжал кулаки и тут же разжал их.

Он заставил себя улыбнуться:

– Полагаю, что благодаря твоему богатому опыту проживания в Цитадели мы удостоены подобной информации?

– И снова ты оказался прав.

– Опыт, который, конечно, гораздо ценнее, чем опыт учеников девятого месяца, которые даже не подозревают о гнусном обмане, который ты смог разоблачить благодаря своему шестому чувству…

Аксель и Пьер рассмеялись, и Брисеида не могла не улыбнуться в ответ. Бенджи поднял брови, явно находясь во взбудораженном состоянии.

– Некоторым вещам нельзя научить даже за девять месяцев интенсивной учебы. Здравому смыслу, проницательности… Но такие ничтожества, как вы, никогда этого не поймут, – прошипел он, прежде чем уйти.

– Будь осторожен, не сбивайся с избранного пути! – крикнул ему Аксель, трясясь от смеха.

– Да, будь осторожен, ты можешь поскользнуться! – сказал Пьер, вытирая слезу из уголка глаза.

– Что такого натворил бедняга, чтобы заслужить такое издевательство? – спросил голос за спиной Брисеиды.

Рауль приближался, широко шагая.

– Вообще ничего, – сказал Пьер. – Он был самим собой, и этого достаточно.

– Тогда я не виню вас, – кивнул Рауль.

– Рауль, ты действительно считаешь, что Бенджи сумасшедший?

Они сели у фонтана, чтобы позаниматься со своими сборниками судоку. Менее чем за час Брисеида убедилась в своей неспособности сосредоточиться на таких математических логических задачах. Она уже некоторое время слушала, как вода струится по каменным гоблинам, делая вид, что думает о своей сетке, снова и снова прокручивая в голове наболевший вопрос. Как сформулировать вопрос так, чтобы он не звучал слишком грубо? В конце концов она выбрала честность.

– Сумасшедший – это не совсем то слово, – ответил Рауль, слегка нахмурившись. – Скажем так, у него довольно оригинальный взгляд на мир… Жить с ним нелегко, но он хороший. Не думаю, что вам стоит беспокоиться, он и мухи не обидит.

– Я не спрашиваю тебя, опасен ли он, – перебила Брисеида, – я спрашиваю тебя, есть ли доля правды в его словах.

– Нет, – категорично ответил Рауль.

– Вообще?..

– Вообще. Ни капли правды. Помимо того что Бенджи – женоненавистник и немного упрямец, он невероятный параноик, и в этом вся его проблема.

– И патологический лжец, – добавил Уиллис, сидящий с другой стороны Брисеиды.

– И патологический лжец, – согласился Рауль.

– Многовато для одного парня, – заметил Уиллис, бросая камешек в воду.

Брисеида наблюдала, как рябь нарушает отражение больших часов, установленных во внутреннем дворе, а затем растворяется в журчащей воде. Бенджи накануне так точно прочитал ее мысли… Можно ли быть одновременно ясновидящим и сумасшедшим? На самом деле, если рассматривать ее собственную семью…

– Похоже, тебя такой ответ не устраивает, – весело сказал Рауль.

Взгляд Брисеиды остановился на сияющей улыбке молодого человека.

– Мне так много хочется понять. И Бенджи, похоже, единственный, кто знает, что происходит.

– Поверьте мне, он просто развлекается.

– Что бы ты хотела понять? – спросил Уиллис, бросая в воду второй камешек.

– Я…

Брисеида глубоко вздохнула. Для полной ясности ей пришлось подробно рассказать всю свою историю.