Читаем Цитадель полностью

– По-моему, нам следует выбрать не особенно большой город, тысяч до двадцати жителей. Вот это будет идеально. В таком городе мы разовьем энергичную деятельность. Обратите внимание на Уэст-Мидлендс. Там вы найдете десятки промышленных городов, обслуживаемых четырьмя-пятью врачами, которые под маской вежливости готовы перегрызть друг другу горло. Там какой-нибудь добрый старый доктор медицины сегодня выковыривает половину миндалины, завтра намешивает помои под названием «mixtura alba». Вот там мы сможем показать, чего стоит наша идея сообщества специалистов. Мы не будем покупать практику. Мы просто явимся в город. Боже! Хотел бы я видеть, какие мины скорчат все эти доктора Брауны, Джонсы и Робинсоны. Нам придется вытерпеть целые вагоны обид, а чего доброго, и линчевать нас могут… Нет, будем говорить серьезно: нам нужна центральная клиника, как вы и предполагали, и лаборатория для Хоупа. Пожалуй, не мешает завести и пару коек наверху. Сначала не будем особенно широко развертывать дело, но я предчувствую, что мы пустим крепкие корни. – Он вдруг поймал сияющий взгляд Кристин, которая сидела тут же и слушала их разговор, и улыбнулся. – А вы, мэм, что думаете об этом? Безумие, нет?

– Да, – откликнулась она чуточку хрипло. – Но только ради таких безумств и стоит жить.

– Вот это верно, Крис. Честное слово! Ради этого стоит жить.

Эндрю стукнул кулаком по столу так, что подскочили ножи и вилки.

– План хорош. Но главное – идея, которая в нем воплощена. Новое толкование клятвы Гиппократа. Абсолютная верность науке. Никакого эмпиризма, никаких избитых методов, шаблонных лекарств, не гнаться за гонораром, не прописывать всякой патентованной дряни, не ублажать ипохондриков, не… Ох, ради всего святого, дай попить! Мои голосовые связки не выдерживают, тут надо иметь барабан.

Они разговаривали до часу ночи. Даже такого стоика, как Денни, заразило пылкое воодушевление Эндрю. Последний поезд давно ушел. Эту ночь Денни ночевал в гостевой комнате на Чесборо-террас. И наутро после завтрака спешно умчался, обещав снова приехать в Лондон в следующую пятницу, а до того – повидаться с Хоупом и – последнее доказательство его энтузиазма – купить большую карту Уэст-Мидлендс.

– Действует, Крис, действует! – торжествуя, крикнул Эндрю, возвращаясь от двери. – Филип весь загорелся. Он не говорит, но я вижу.

В тот же день к ним обратились по поводу продажи практики. Приехал покупатель, за ним другие. Джеральд Тернер самолично являлся с наиболее солидными претендентами. Он обладал даром изысканного красноречия и пускал его в ход даже по поводу архитектуры гаража. В понедельник приезжал дважды доктор Ноэль Лоури – утром один, а днем в сопровождении агента. Потом Тернер позвонил Эндрю и сказал любезно-конфиденциальным тоном:

– Доктор Лоури заинтересован, доктор, сильно заинтересован, могу сказать. Он очень настаивал, чтобы мы не продавали, пока его жена не посмотрит дом. Она с детьми за городом и приедет в среду.

В среду Эндрю должен был отвезти Мэри в «Бельвью» и решил, что в деле продажи можно положиться на Тернера. С больницей все вышло так, как он предполагал. Мэри должна была выйти в два часа. Он уговорился с миссис Шарп, что она поедет с ними.

Лил дождь, когда он в половине второго заехал на Уэлбек-стрит за миссис Шарп. Она была в злобном настроении и, хотя и ожидала его, поехала неохотно. Неустойчивость ее настроения в последнее время объяснялась предупреждением Эндрю, что в конце месяца он вынужден будет отказаться от ее услуг. Она очень сухо поздоровалась с ним и села в автомобиль.

Все прошло гладко. Они подъехали к больнице как раз тогда, когда Мэри прошла через швейцарскую, и в одно мгновение она уже сидела в автомобиле рядом с Шарп, тепло укутанная пледом, с горячей бутылкой в ногах. Очень скоро Эндрю пожалел, что взял с собой недобрую и подозрительную миссис Шарп. Очевидно, она находила, что эта поездка выходит далеко за пределы ее обязанностей. Эндрю удивлялся про себя, как он мог столько времени терпеть у себя эту особу.

В половине четвертого они были уже в «Бельвью». Дождь перестал, и, когда они ехали по аллее к дому, сквозь тучи пробилось солнце. Мэри, нагнувшись вперед, нервно, немного испуганно присматривалась к месту, от которого она теперь так много ожидала.

Эндрю застал Стиллмана в конторе. Ему очень хотелось, чтобы тот сразу же при нем посмотрел больную и решил вопрос о пневмотораксе, который не давал ему покоя. За сигаретой и чашкой кофе он высказал Стиллману свое желание.

– Ладно, – кивнул тот. – Мы с вами сейчас сходим наверх.

Он повел Эндрю в комнату Мэри. Она уже лежала в постели, бледная от усталости, все еще робевшая, и смотрела, как миссис Шарп в глубине комнаты складывала ее платье. Когда Стиллман подошел к постели, она слегка вздрогнула.