Читаем Цитадель полностью

Умоляю вас об одном: отвечайте на вопросы "да" или "нет", а там, где этого недостаточно,- возможно короче. Потому что я вас серьезно предупреждаю: если вы пуститесь в такие рассуждения, как здесь со мной, мы, несомненно, проиграем дело, и вас выгонят из сословия. Это так же верно, как то, что меня зовут Томас Гоппер.

Эндрью смутно понял, что надо будет держать себя в узде. Как больной, положенный на операционный стол, он должен покориться официальной процедуре суда. Но ему было трудно сохранять такую пассивность. Мысль, что он вынужден отказаться от всяких попыток реабилитации и отвечать лишь "да" и "нет", выводила его из себя.

Во вторник вечером, 9 ноября, когда лихорадочное ожидание того, что принесет ему завтрашний день, достигло апогея, он незаметно для себя очутился в Педдингтоие.

Побуждаемый темным подсознательным импульсом, он шел к лавке Видлера. Где-то в глубине его души еще скрывалась болезненная фантазия, будто все несчастья последних месяцев - кара за смерть Гарри Видлера. Его непреодолимо тянуло к вдове Видлера, как будто один уже вид ее мог помочь ему каким-то образом утолить его муку.

Вечер был темный, дождливый, и на улицах встречалось мало прохожих. Со странным ощущением нереальности всего вокруг шагал Эндрью, никем не узнанный, по этим улицам, где его так хорошо знали. Его темная фигура словно стала тенью среди других теней, спешивших, несшихся сквозь густую сеть дождя. Он пришел к лавке как раз перед ее закрытием, помедлил в нерешительности, затем, когда оттуда вышла какая-то покупательница, поспешно вошел внутрь.

Миссис Видлер стояла одна за прилавком в отделении чистки и утюжки, складывая дамское пальто, которое ей только что оставили. На ней была черная юбка и старенькая блузка, перекрашенная в черный цвет, с небольшим вырезом у шеи. В трауре она казалась еще миниатюрнее. Вдруг она подняла глаза и увидела Эндрью.

- О, доктор Мэнсон! -воскликнула она, и лицо ее просветлело.-Как поживаете, доктор?

Он с трудом ответил. Он видел, что она ничего не знает о его нынешних неприятностях. Он все еще стоял на пороге, неподвижно глядя на нее, а с полей его шляпы медленно стекала вода.

- Входите же, доктор. О, да вы совсем промокли.

Ужасная погода...

Он перебил ее напряженным, неестественным голосом:

- Миссис Видлер, мне давно хотелось вас повидать.

Я часто думал, как вы тут одна живете.

- Помаленьку, доктор. Не так уж плохо. В сапожной мастерской у -меня новый помощник. Хороший работник.

Но войдите же и позвольте предложить вам чашку чая.

Он покачал головой,.

- Нет, пет, я только мимоходом зашел. - И продолжал чуть не с отчаянием; - Вам, должно -быть, сильно недостает Гарри?

- Да, конечно, особенно вначале недоставало. Но просто удивительно, она даже улыбнулась, говоря это,- как со всем свыкаешься.

Он сказал торопливо, смущенно:

- Я себя упрекаю... Все это случилось так неожиданно для вас, и я часто думал, что вы, верно, меня считаете виноватым.

- Вас виноватым? - Она покачала головой. - Да з-а что же? Вы сделали все, даже лечебницу рекомендовали и самого лучшего хирурга...

- Но, видите ли, - настаивал он хрипло, чувствуя, как -цепенеет от холода все тело, -если бы вы поступили иначе, если бы Гарри лег в больницу, то, быть может...

- Я не могла поступить иначе, доктор. Мой Гарри получил все самое лучшее, что можно было достать за деньги.

Даже похороны,- жаль, что в ы не видели, какие были венки! А вас осуждать! Да я сколько раз говорила вот в этой самой лавке, что для Гарри нельзя было выбрать доктора умнее и добрее и лучше вас.

Она продолжала говорить, и Эидрью уже было ясно, что, хотя он только что сделал прямое признание, эта женщина никогда ему не поверит. Она утешалась иллюзией, что смерть Гарри была неизбежна и для него было сделано все, что можно. Было бы жестокостью отнять у нее эту веру, которая так ее поддерживала. И Эндрью, помолчав, сказал:

- Очень рад, что повидал вас, миссис Видлер. Я нарочно для этого зашел.

Он пожал ей руку, простился и вышел.

Это свидание не только не успокоило и не утешило его,- он почувствовал себя еще несчастнее. Чего он ожидал? Прощения в духе лучших литературных традиции?

Осуждения? Он с горечью подумал, что теперь миссис Видлер, вероятно, бу^дет о нем еще более высокого мнения, чем прежде. Бредя обратно по грязным улицам, он вдруг почувствовал уверенность, что непременно завтра проиграет дело. Уверенность эта росла с ужасающей быстротой.

Неподалеку от его гостиницы, на тихой боковой улице, он прошел мимо открытых дверей какой-то церкви. Повинуясь внезапному побуждению, остановился, повернул обратно и вошел. В .церкви было темно, пусто и тепло,- казалось, служба недавно кончилась. Эндрью эта церковь была незнакома, но ему было все равно. Он сел на последнюю скамью и вперил неподвижный, усталый взгляд в темный свод за хорами. Он вспоминал, как Кристин, когда они отошли друг от друга, стала вдруг набожна. Ион никогда не бывал в церкви, а вот теперь зашел в эту, незнакомую.

Здесь он сидел с полчаса, погруженный в размышления, потом встал и пошел прямо в гостиницу.