Читаем Цитадель полностью

Внимание детей Тофета становилось все назойливее. Вначале они, видимо побаивались страшного человека, но постепенно привыкли, ибо их собственные родители навряд ли были красивее мнимого прокаженного. Живя среди грязи, вони, в центре мирового разложения, легко привыкаешь к зрелищу изнанки жизни. У де Труа появилась мысль приручить кого-нибудь из этих зверенышей, все с той же целью — использовать в качестве посланца. И он попробовал бы, но не успел. Однажды утром в его хижине стало вдруг темно. Де Труа приоткрыл глаза и рука, державшая рукоять кинжала, сжалась. Нет, это был не стражник, не рыцарь, и даже не горожанин. Кто-то из местных, только покрупней ребенка.

— Чего тебе надо? — глухо спросил де Труа.

— Выходи, — сказал гость и отпрянул от лаза в мусорную нору.

Шевалье неторопливо выбрался наружу. Их было пятеро, невысокие коренастые мужички с плоскими, грязными лицами, и слезящимися от вечного дыма глазами, они держали короткие копья наизготовку.

— Что вам надо? — спросил тамплиер.

— Кто ты?

— Так вы пришли знакомиться?

Они все, как по команде, отступили на шаг и подняли копья повыше.

— Ты должен уйти, — заявил самый коренастый и грязный, видимо, вожак.

— Почему? Я же вам не мешаю, не ем вашу еду.

— Иди в лепрозорий.

Он слишком умело притворялся прокаженным, они поверили ему и теперь выгоняли, чтобы восстановить привычный порядок жизни. Короли живут во дворце, нищие за дворцом, сами они живут в Тофете, а прокаженные в лепрозории.

Де Труа коснулся своего лица.

— Это не проказа.

— Все равно уходи.

— Должна же быть причина!

— Не должна, — заявил вожак, — но тут же объяснил, — заболел мой сын. Тебя не было — не болел, ты пришел — заболел.

— Покажи мне его, — сказал успокаивающим голосом де Труа.

— Нет, — запальчиво крикнул вожак, — ты сейчас уйдешь, или мы тебя убьем.

— Если вы меня убьете, твой сын умрет.

Вожак ничего не ответил на это заявление, можно было подумать, что поверил. Хоть немного, но поверил. Де Труа, почувствовав это, поспешил развить успех.

— Я умею лечить всякие болезни. Если ты убьешь меня, ты убьешь своего сына. Бог не велит убивать. Христос не велит, Магомет не велит, дымный огонь тоже не велит.

С этими словами де Труа достал из-за пояса свой кинжал и бросил его под ноги вожаку. Яркие белки полузвериных глаз налились кровью, широкие ноздри раздулись — он думал.

— Если убьешь меня, убьешь своего сына.

Вожак решился.

— Идем.

Сопровождаемый настороженным конвоем «лекарь» обогнул несколько небольших холмов сложенных из доисторических, окаменевших нечистот и оказался посреди табора. В неуклюже, но прочно сложенном очаге горел огонь, к нему жалось несколько дряхлых, беззубых, почти облысевших старух. Бегали голые чумазые ребятишки. Повсюду валялись кости, камни. На четырех криво вкопанных шестах была натянута шкура какого-то зверя, образуя крышу от дождя. Под ней, на куче гнилого тряпья валялся мальчишка лет четырнадцати, явно «наследник». Инфант. Смердело на стоянке еще сильнее, чем в целом по Тофету. Люди, если разобраться, сами по себе иногда гаже любых отбросов.

Конечно, де Труа никогда не учился лекарскому искусству, но и он с первого взгляда определил, что мальчишка не жилец на этом свете. Живот у него вздулся, руки и ноги покрывали большие лиловые волдыри. Он не моргнув глазом «лекарь» сказал.

— Это городская болезнь.

— Ты можешь вылечить его? — с надеждой спросил отец больного. Точный диагноз почему-то всегда вселяет надежду в родственников умирающего.

— Да, могу.

— Тогда лечи, я дам тебе все наши лекарства, — по знаку вожака тут же принесли большую грязную тряпку, на которой валялись обожженные кости, обглоданные корешки и свежие кошачьи внутренности.

Де Труа, для виду, тщательно исследовал «аптеку» и сказал.

— Нет. Это хорошие лекарства, но от городской болезни помогают только городские лекарства.

— Я не пущу тебя в город, ты убежишь! — сказал вожак проницательно.

— Я не убегу, я буду сидеть здесь, — сказал де Труа садясь на тряпки рядом с мальчиком, — и если он умрет, вы меня убьете.

— Убьем, — убежденно сказал вожак.

— Но если мы попробуем городские лекарства, он не умрет.

— Где твои городские лекарства?

— В городе, — вздохнул «лекарь». — За ними надо кого-нибудь послать.

Вожак огляделся выбирая, кого бы.

— Нужен тот, кто хорошо знает город, — сказал де Труа.

— Мой брат пойдет, — решил, наконец, вожак и подтолкнул к шевалье крепкого парня одетого более менее сносно по здешним меркам.

— Его не пустят м-м… в аптеку, у вас есть чистая одежда.

Общими усилиями гонца кое-как экипировали.

— Найдешь дом барона де Бриссона, он живет у шпионских ворот, знаешь?

— Знаю.

— Повтори: барон де Бриссон.

Абориген повторил довольно удовлетворительно.

— Передашь ему вот это, — де Труа передал ему свой тамплиерский перстень. Дорогая вещица странно смотрелась на дне этой выгребной ямы.

— Что он должен сказать? — спросил вожак.

— Чтобы барон немедленно ехал сюда. Он возьмет с собой все лучшие лекарства. Только скажи ему, чтобы он поспешил. Покажешь ему дорогу.

— Иди! — скомандовал вожак и гонец сразу же стал карабкаться вверх по мусорной куче.