Руки, обнимающие ее, выволакивающие наружу. Закат, догорающий за спиной. Она выхаркивает черную слизь и стучит себя по груди. Ее предплечья и ладони черны от копоти, как у трубочиста. Когда она поднимает голову, то видит пылающий фургон, треснувшее дерево, отлетающие обломки.

– Нам нужно спрятаться, – говорит Тоби. – Нужно переждать в моем фургоне, а потом уже искать ее.

Ее разум ненадолго проясняется. Сгоревший фургон Джаспера вызовет небывалую сумятицу. Тогда она найдет девочку и они убегут вместе.

Лишь потом она видит, что солома, которую они сгребали на глинистой земле, высохла после трех солнечных дней. Свернувшиеся листья между фургоном и цирковым шатром уже горят, а фрукты из папье-маше служат отличной растопкой. Огонь распространяется по ветвям. Недавно навощенный шатер может вспыхнуть в любой момент.

Джаспер

Как он и ожидал, в шатре воцаряется тишина. Зрители разевают рты. Рыжеволосый ребенок ерзает на скамейке. Джаспер видит репортера, который быстро чиркает в блокноте, пронзая пером бумагу и оставляя чернильные пятна.

Канаты скрипят, когда механизмы отрываются от земли. Мушиные крылья судорожно раскрываются и закрываются, и существо движется спиралями под легким дуновением ветра. Пиликают скрипки. Он смотрит, как металлический хвост мотается из стороны в сторону – в точности так, как было задумано. Единственное воронье перо отрывается от туловища и слетает вниз. Теперь мокрице пора показать свои способности, и вот она уже ползет вперед, изрыгая дым из брюшной полости. Шатер наполняется индустриальной вонью, запахами горячего машинного масла и металла – изобретенных, сконструированных и собранных механизмов. Ребенок кашляет в клубах черного дыма.

Никто не шевелится. Все ошеломленно сидят на своих местах. Джаспер потирает руки. Он думает об афишах, пачками вылетающих из-под печатных прессов, о рулонах разрисованной бумаги величиной со стога сена. И о своем имени на каждой колонке. Механические Чудеса Джаспера Джупитера, Механические Чудеса Джаспера Джупитера – чернила впечатываются в крошечные литеры, страницы славят его изобретения перед изумленными читателями. Блестящие чешуйки, перья и орлиные когти – лоскутное одеяло, сотканное из живых форм, индустрии и механики. Наступает машинная эпоха, сплавленная с романтической эпохой силой природы и человеческого разума.

Время идет. Механический хвост стучит по полу. Рыбья чешуя опадает, как конфетти. Джаспер ждет аплодисментов. Он ждет, когда зрители вскочат на ноги и начнут кричать и улюлюкать. Он ждет, когда его провозгласят самым великим, величайшим шоуменом на свете.

Но когда он утирает лоб, то понимает, что пауза затягивается. Его набеленное, густо загримированное лицо покрывается потом, румяна текут по щекам. Тихий ропот, ерзание и шепоты. Он изучает толпу, и на него снисходит откровение. Нет, это не восторженная тишина. Он прикасается к груди, не в силах поверить этому.

Они разочарованы. Им скучно.

Он привстает в стременах и замирает на месте.

Какая-то женщина начинает смеяться. Всего лишь один человек, один сдавленный смешок. Но она смеется над ним – надо всем, что он создал. Другие люди оживленно шепчутся и переговариваются. Кто-то откровенно зевает.

Он моргает в свете свечей. Чары его финального представления разрушены. Он потерял свою аудиторию. Стелла за его спиной тихо покашливает, намекая, что пора что-то сделать.

Но когда он обводит взглядом шатер, то смотрит на все новыми глазами. Он видит боль, скрытую за мерцающей иллюзией непринужденности и волшебства. За каждым акробатическим колесом скрывается плачущий ребенок, пока его мать каждое утро отрабатывает растяжки и шпагаты. Тяжелые балки, устанавливаемые под дождем, слоны, натягивающие цепи, больные животные, бесконечная очистка клеток и конюшен.

Он видит Уинстона, который наблюдал за представлением, а теперь ждет, когда ему отдадут Перл. Конкурент кривит губы в язвительной улыбке, и Джаспера пронзает лезвие стыда. Но не Уинстон стал причиной его краха. Он сам все разрушил, отправил троянского коня в собственный лагерь. Перл, а теперь еще и это. Он думает о Викторе Франкенштейне, чей монстр уничтожил все, что было дорого его творцу. Его механический паук беспомощно вращается на канате.

По меньшей мере он должен покинуть сцену. Но он стоит в центре арены, опустив руки, а монстры лязгают и поскрипывают над ним. Дым от работающих двигателей становится все гуще, наполняя шатер запахом гари. Женщина вскакивает на ноги и направляется к выходу. Мальчик с ярко-рыжими волосами оглядывается по сторонам и опрокидывается вперед.

– Пожар! – вопит кто-то.