Она думает о книгах на своих полках в фургоне: об историях с чудесными превращениями, о радости и смерти. О монстре, за которым охотились по всему миру. О русалке, застрявшей в пограничном состоянии между девушкой и рыбой. О долгожданных ногах, кровоточивших с каждым ее шагом. Но все это не настоящие персонажи. Никакая книга не может запечатлеть правду, которую она ощущает.

– Мои создания величественны и совершенны; это самые необыкновенные существа, которых вы когда-либо увидите…

Любой писатель – вор и лжец, думает Нелли.

Джаспер

Механизмы Джаспера не нуждаются в сне. Они не будут требовать больше денег, драться или умирать. Они не будут проедать свои фунты и гинеи, и их не будут преследовать по закону. Их нужно только протирать намасленной тряпкой, подтягивать сочленения, начищать и полировать. Но самое главное, они никогда не затмят его, потому что он является их изобретателем. Они полностью подчиняются ему.

Он стискивает кулаки и вскидывает руки, пронзая воздух.

– У нас будет величайшее шоу в мире! – кричит он, и все разражаются приветственными криками, вскидывая руки за ним, как будто он повернул невидимый рычаг. Летучие мыши парят низко, как ласточки, испуская скрипучие крики за деревьями.

Он стоит на козлах и видит жадные глаза членов труппы: работников, грумов и цирковых актеров. Его вдруг пронзает мимолетная печаль оттого, что скоро ему понадобятся совсем немногие из них. Но наступает век машин. Паровозы мчатся через всю страну, изрыгая клубы дыма, печатные прессы извергают одинаковые журналы, на ткацких фабриках вертятся бобины размером с тележные колеса. А люди – побочный ущерб на пути прогресса: потерянная работа, утраченные навыки. Скоро отпадет необходимость в существовании большей части человечества и миром будут править те, у кого хватает мастерства творить новое и развивать старое.

Его агент по связям с прессой пишет, что он нашел Брунетт в маленьком доме неподалеку от Уитстэбла. Она замужем за рыбаком и больше не хочет появляться на сцене. Агент полагал, что Джаспер вытащит ее оттуда и принудит выступать перед зрителями под угрозой долговой тюрьмы и с помощью шантажа. Но Джаспер махнул рукой и ответил, чтобы ее оставили в покое. Всегда можно найти еще более необычного урода и затмить чужое шоу. Когда он услышал, что королева объявила «леопардовых мальчиков» Уинстона еще более привлекательным зрелищем, чем Лунная Нелли, Джаспер лишь довольно улыбнулся. Карьера Нелл закончится так же быстро, как и началась.

Когда Виктор создал своего великого монстра, который стал слишком сильным, он уничтожил его.

Джаспер ищет ее взглядом и находит рядом со Стеллой. Она смотрит на него, и он торжествующе улыбается в ответ. Все оказалось проще, чем он предполагал; девчонка отошла от нее и стоит впереди вместе с тройняшками. Он слегка кивает работнику, который проталкивается через толпу и выманивает Перл бурым мышонком в клетке. Скоро Джаспер покажет Нелл, что значит оказаться превзойденной, что значит быть ненужной и забытой.

– Мы хотим посмотреть! – кричат они и рвутся вперед. Джаспер щелкает кнутом с такой силой, что повозка содрогается.

– Завтра! – объявляет он. – Вы все увидите завтра!

Завтра он покажет своих загадочных существ в финале представления. Он уже заказал фейерверки, шутихи и сотни свечей. В их отраженном свете механизмы будут блестеть, как масляная пленка. В шатре наступит тишина. Разинутые рты, широко распахнутые глаза. Джаспер будет стоять с воздетыми руками, когда монстры начнут хлопать железными крыльями и щелкать жвалами. Сначала один мужчина вскочит на ноги, потом другой, и вскоре шатер огласится восторженным ревом. Тогда он будет грести деньги лопатой и заплатит Шакалу за недели вперед.

У Ф. Т. Барнума были киты, пойманные недалеко от Лабрадора. Он сохранял их живыми в пятидесятифутовых контейнерах на подвальном этаже своего музея. Стены освещались газовыми рожками, но свет пугал китов, и они таились на дне контейнеров, поднимаясь лишь для того, чтобы набрать воздуха. Какая-то женщина сказала ему, что это обман чистой воды и морские чудовища изготовлены из индийской резины. По ее словам, это были паровые механизмы, а выбросы воздуха из дыхалец обеспечивались кузнечными мехами.

Джаспер думает о том, что гораздо лучше создавать настоящие механизмы, чтобы зрители не выискивали хитрости и нестыковки, а дивились его творениям. Чтобы они изумлялись реальности, как когда-то глазели на первые паровозы.

Они будут кричать «Джаспер Джупитер!», и он сожалеет лишь о том, что его машины не умеют говорить, иначе они тоже провозглашали бы его имя.

– Завтра вы будете выступать как обычно, а в конце я представлю мой новый номер, – говорит Джаспер. Он внимательно смотрит на Нелл, которая мнется под его взглядом, как насекомое под его микроскопом. Она топчется на месте, оглядывается вокруг, но не видит ребенка. – За одним исключением. Этот финальный номер заменит тот, что был раньше.