Читаем Циклопедия полностью

— За счет вон его, — Яркула кивнул в сторону комнаты. — Я умею подделывать джинновскую подпись. Только… тсс, ему ни слова!

— Будем молчать как рыбы! — кивнул Мусор и ткнул меня локтем под ребра.

Мы с Севой согласно закивали.

— Т-только хлеб с икрой, пож-жалуйста, — попросил Сева, от волнения вновь начав заикаться с новой силой и распространяя вокруг себя неистребимый запах чеснока. А я уж и подзабыл, честно признаться, об обещанном угощении.

Мы прошли на кухню. Помимо грязной посуды, оккупировавшей раковину, оказалось, что мой холодильник пуст, как сейф после раздачи зарплаты. Одинокий паук, свисавший с занавески, при нашем появлении поспешил убраться под потолок. Яркула же, увидев паука, ощерился и попытался схватить бедное насекомое зубами в полете, но промахнулся и чуть не опрокинул себе на голову карниз.

— Инстинкты! — пояснил он, потирая челюсть, которой звонко задел батарею, — Ничего не могу с собой поделать. От прадедушки достались. Он начинал с насекомых, потом перешел на домашних животных и только потом на свиней.

— А вот знакомый мой, Андрюха Попов… — начал было Мусорщик, но быстро замолк, поелику прямо перед ним возникла небольшая бутыль с мутной жидкостью, отдаленно напоминавшей перебродивший квас, с кусочками хлеба, плавающими у горлышка.

Сей устрашающий вид, тем не менее, существенно поднял моему фанатичному другу настроение. Пробормотав нараспев: "Водочка бывает разная: белая, синяя, красная", Мусорщик стал оживленно отдирать пробку.

В это же время на столе стали появляться различные блюда, в основном из разряда закусок, как-то: салаты, селедка под шубой, довольно редкое, но в целом употребляемое всеми блюдо под названием форшмак, сырные шарики с перцем и корейская морковка. Лично для себя Яркула вытащил из ниоткуда широкое блюдо, на котором покоился жареный поросенок с яблоком во рту. У поросенка был такой вид, будто его зажарили только что и он еще не успел толком осознать, для чего ему в рот (да и в другое место тоже) натолкали яблок. Впрочем, Яркулу это не смутило. Наверное, он видал смерти и похуже. Вытащив из пустоты салфетку, вампир повязал ее поверх пиджака и, вооружившись вилкой и ножом, принялся за разделывание тушки.

— А за здравие и успех дела? — спросил Мусорщик, разливая мутную жидкость по стаканам.

— Мм… — Яркула замотал головой. — Это я не пью, я не человек.

— Но что-то же ты пьешь?! — возмутился Карл Давидович.

— Пью. Кровь.

— А кроме крови?

Яркула подумал.

— Дистиллированную кровь. Больше ничего. Даже воду очень редко. Для поддержания тонуса.

Мусорщик кивнул и обратил свой жаждущий взор на нас.

— Хоть вы-то выпьете со старым товарищем, а, господа? И вообще, вы меня уважаете?

— Ты вроде не пил еще, чтобы такие вопросы задавать, — ответил я, принимая стакан. — За здравие и успех!

— Давайте сначала за успех, а потом за здравие, — предложил Сева. — И еще, можно я потом Марье позвоню? Волнуется же.

— Не надо, — покачал головой Мусор, — а то приедет еще. К Ирдику приставать начнет…

Сева подскочил.

— Моя жена к Ирдику?!

— Да ладно, пошутил я. Не к Ирдику, а к Яркуле.

Возмущенный до кончиков ушей, Сева склонился над Мусором и погрозил ему пальцем:

— Не сметь клеветать на мою жену!

— Что я такого сказал? — пожал плечами Мусор. — Как будто женщины не могут пристать к Яркуле.

— Еще как могут, — прошамкал граф, хищно въедаясь в поросячье ухо.

— Вот видишь!

— Да перестаньте вы, в самом деле! — встрял я. — Давайте выпьем. У меня водка уже нагрелась, ей-богу!

Мусор, довольный тем, что не упустил случая подшутить над Севой и его женой Марфой, откинул голову и залпом опустошил стакан. Он знал о преданной любви Севы к жене и еще знал, что Сева становится буйным только от двух вещей: когда посмотрит фильм про каратистов и когда речь заходит о его второй половине. В первом случае в Севе просыпалось желание что-нибудь разрушить или кого-нибудь покалечить. Как правило, желание пропадало после того, как Марья обрушивала на его голову скалку или пустую сковороду. А вот во втором случае Сева мог стать поистине страшным на расправу. Особенно если он решал, что его жену оскорбили прилюдно и пошло. Один раз Сева разбил вазу о голову одного нашего общего знакомого только за то, что тот сказал, будто Марья сногсшибательно выглядит в новом платье, особенно сзади. Как выяснилось позже, знакомый имел в виду другую Марью, да и Сева был слегка подшофе, но мы с Мусорщиком воочию убедились в том, на что способен наш лопоухий друг в гневе. Как раз после этого случая Мусор все время старался подцепить Севу и вызвать в нем агрессию. Сева пока стойко держался.

Вот и сейчас он помял немного стакан в руке, выпил и тотчас потянулся к долькам соленого огурца на блюдечке.

За ним поспел и я.

Водка оказалась противной на вкус. Я поморщился и затолкал в рот кусок вареной колбасы.

— Плоховатенько пошла, — задумчиво произнес Мусор, тоже закусывая. — Ты где такое… такое нашел?

Яркула пожал плечами.

— Из пустоты. Я откуда знаю, где она до этого находилась? Мое дело маленькое —⁴"возьми да положи!

— Проверять надо! Угробишь ведь честных людей!