Читаем Цикл Мир полностью

Она думала, что после смерти Дани никогда не сможет посмотреть в сторону другого мужчины, а тем более позволить ему прикоснуться к себе. Но оказалось, тело жило своей, неподвластной разуму, жизнью. И ему было все равно: любит она Ролло или нет.

***

«Свобода» вошла в порт острова сирин.

Девушка поежилась при виде исполинского ствола Древа. На фоне бездонно-голубого неба оно казалось черной горой с толстыми корнями, часть которых она видела даже с палубы. Никаких приятных эмоций и переживаний внутри не проснулось.

Все, что она вспоминала, глядя на ветвистого истукана – это разбитый о камни лоб, раненый Антоний, новости о смерти Дани и проклятие. Правда в последнем она была виновата сама. И сирене хватило смелости признаться в этом себе.

На миг ей показалось, будто тень Древа качнулась в ее сторону. Девушка инстинктивно отпрянула. Ей захотелось поскорее спрятаться внутри корабля.

Ролло ушел, приказав не спускаться на берег, что бы ни случилось.

Сирене было тоскливо. День, наполненный яркими событиями, казалось, тянулся целую вечность. Она, как тень, бродила по пустым коридорам. Остановилась перед помещениями, где спали сирены, но входить и занимать свой гамак ей совершенно не хотелось.

И она пошла на камбуз, где приготовила еду и перебрала продукты. К тому моменту, как все было готово, Ролло так и не вернулся. И день, как назло, не кончался. И девушка заскучала.

«Ночью хотя бы палуба полна сирен», – думала Зеленовласка, сидя за столом. Конечно, они не лучшие собеседники, особенно в присутствии капитана, но это лучше, чем одиночество.

Она вспомнила про книги в каюте Ролло, и подумала – не будет ли капитан ругаться, возьми она одну без спроса? С другой стороны, этот же самый суровый капитан не далее как несколько часов назад поцеловал ее. Без спроса.

Немного поразмыслив, девушка пошла в каюту, где по стенам и книжному стеллажу прыгали разноцветные солнечные зайчики от витража, украшавшего окно. Она решила начать со стопки книг, высившихся на дубовом столе, где самой верхней была уже знакомая «Логика».

А вот одна книга лежала отдельно. Сирена открыла ее. Желтоватые страницы были исписаны аккуратным разборчивым почерком, а на некоторых обнаружились красивые иллюстрации.

Прихватив обе книги, девушка задумалась, куда бы пристроиться почитать.

Она не решилась забраться на капитанскую кровать. Но взяв оставленный ею днем плед, который так и лежал неубранным, закуталась в него, устроилась на мягком пушистом ковре и принялась читать.

Сирена честно пыталась понять сложный текст научного труда, но, в конце концов, отложила книгу, признав, что мысли ее утекают в совершенно другую сторону – эмоций, фантазий и воспоминаний о поцелуе, никак не связанных с логикой.

Тогда она решила попробовать погрузиться во вторую.

«А размером она не больше мухи. Оперение ее чистый изумруд и сапфир. Крылья ее порхают так быстро, что глазу тяжело уследить за ними. Длинным тонким клювом, точно игла у швеи, она пьет сок цветов… В заводях рек растут кувшинки. Их листы поистине огромны! Я видел, как местная женщина посадила на один из них ребенка, точно в лодку, и принялась катать его по воде».

Воображение нарисовало крошечную птичку рядом с огромным цветком, желтые пушистые тычинки которого были точно ветви Древа. Крохотные, почти невидимые крылышки порхали, поднимая облака пыльцы, а огромные лепестки слегка подрагивали от дуновения ветра…

Сирена не заметила, как уснула. Ей приснилось, что она дикий цветок, вокруг которого порхает рыженькая птица с глазами Дани, но вместо нее к лепесткам почему-то припадает наглая морская чайка…

***

Ролло торопился. Он не знал, чего стоило ожидать от Лорелейн: примет ли она его, или же придется дожидаться аудиенции? Хотя, зная мстительную натуру бывшей любовницы, капитан склонялся к последнему варианту – его примут, равно как и всех подданных, на общем собрании, где придется докладывать о морских делах и Крайних маяках.

Как и ожидал Ролло, его провели в общий зал с деревянными и хрустальными колонами. Когда он увидел Лорелейн, восседавшую на троне в белоснежной перьевой накидке, его сердце глухо застучало – он слишком хорошо помнил, что под ней скрывалось.

Ролло помнил и шелковистую кожу, и высокую грудь, которую мужчина не так давно целовал по ночам. Он помнил приглушенные стоны, острые коготки, скользившие по спине и оставлявшие красноватые припухлые борозды, тонкую талию с мягким животом, длинные ноги, обвивавшие его, и бедра, что приподнимались навстречу его движениям.

Ролло вздохнул. С момента их расставания сирин стала еще красивее. Он думал, что, помня о ее предательстве, будет испытывать при встрече отвращение. Но ничего, кроме жгучего желания, не ощущал.

От воспоминаний бросило в жар. Ему захотелось выкинуть весь этот «балаган» из зала и положить птицу на ее «законное место» – под себя.

Напрасно Ролло пытался уловить хоть какие-то отголоски личной магии Лорелейн – женщина ничего не использовала. Это все были его чувства и эмоции.

Ролло замер перед троном.