Читаем Цикл «Миллениум». Книги 1-5 полностью

Микаэль вовсе не был уверен, что то, что ему нужно, есть в Сети. Но он должен был попытаться. Никогда не знаешь, где удастся ухватиться за новую путеводную нить. Ею может стать любая случайная оговорка, фраза из интервью, эпизод биографии, слово в перечне интересов. До увольнения из Стокгольмского университета Хильда фон Кантерборг была довольно плодовитым автором журналов по психологии. Но сколько Микаэль ни вчитывался в ее статьи, он не мог обнаружить в них ничего, что могло быть хоть как-то связано с приемными детьми, мальчиками, страдающими гиперакузией, или амбидекстрами.

Она довольно резко критиковала расистские теории, все еще сквозящие в работах иных психологов, особенно в связи с исследованиями интеллекта. В одном из ее эссе, опубликованном в журнале «Прикладная психология», речь шла о так называемом «эффекте Флинна» – феномене поступательного роста IQ, наблюдаемого во всех странах с 1930 года. Хильда Кантерборг полагала, что рост коэффициента интеллекта стимулируется воздействием внешней среды, то есть вызван не генетическими причинами. Никаких других публикаций по интересующей его теме Блумквисту обнаружить не удалось.

Он бросил взгляд за окно, заказал еще один «Гиннесс» и подумал, что пришло время навести справки о коллегах и сотрудниках Хильды фон Кантерборг. Однако в следующий момент, вглядевшись в перечень ссылок в «Гугле», обнаружил, что Хильда – не единственная женщина с такой редкой фамилией. Вторую фон Кантерборг звали Шарлотта, она была на шесть лет моложе Хильды и проживала на улице Реншерны. Как следовало из «Гугла», Шарлотта фон Кантерборг работала парикмахершей и владела собственным салоном на Гётгатан. Судя по фотографии, которую Блумквист обнаружил в Интернете, Шарлотта приходилась Хильде близкой родственницей – вероятно, сестрой.

Недолго думая, Микаэль набрал на мобильнике ее номер.

– Лотта, – произнес женский голос в трубке.

– Меня зовут Микаэль Блумквист, я журналист из газеты «Миллениум», – представился Микаэль.

И почувствовал волнение женщины прежде, чем она успела что-либо ответить. В этом не было ничего удивительного. Блумквист даже шутил, что ему следовало бы писать больше позитивных статей, чтобы люди не шарахались при одном только упоминании его имени.

– Простите, что потревожил, – осторожно продолжил Микаэль. – Но мне нужна Хильда фон Кантерборг.

– Что с ней опять случилось?

Она спросила именно так, а не «с ней что-нибудь случилось?».

– Когда вы разговаривали с ней в последний раз?

– Не далее как час назад.

– И где она находилась?

– Могу я спросить, с какой стати вас это интересует? – возвысила голос женщина, но в следующий момент как будто испугалась собственной дерзости. – Я всего лишь имела в виду…

– Что?

– Ну… ведь не каждый день ее разыскивают журналисты. – Шарлотта тяжело вздохнула.

– Тем не менее вам не о чем беспокоиться, – поспешно заверил Блумквист.

– Хильда как будто была чем-то напугана… Что вообще происходит?

– Честно говоря, я и сам пока не знаю, – ответил Микаэль. – Но убит один из моих друзей, Хольгер Пальмгрен. Я был с ним в его последние минуты. Это Хольгер посоветовал мне поговорить с Хильдой. По-видимому, она располагает какой-то важной для меня информацией.

– Что за информация? – не поняла Лотта.

– Именно это я и хотел выяснить. Это важно и для Хильды, – поспешил добавить Микаэль. – Возможно, ей угрожает опасность. Помогите мне с ней связаться.

– А вы точно ей поможете? – засомневалась женщина.

– Трудно что-либо обещать, – признался Микаэль. – Никогда не знаешь, против кого обернется правда, при самых благих моих намерениях. Но людям обычно становится легче после того, как они выговорятся.

– Ей совсем плохо, – повторила Лотта.

– Понимаю.

– Собственно, Хильда не в себе вот уже как двадцать лет. Но в последнее время все стало еще хуже.

– С чего вы так решили?

– Я… я и сама не знаю.

Микаэль расслышал в ее голосе нотки сомнения и решил брать быка за рога.

– Можно мне зайти к вам прямо сейчас? Вы, как я понял, живете совсем неподалеку.

Фон Кантерборг занервничала еще больше. Тем не менее Блумквист не сомневался, что она немедленно пригласит его к себе домой. Поэтому следующая реплика Лотты напугала его так, что он невольно отшатнулся от трубки.

– Нет! – воскликнула женщина. – Не впутывайте меня в это!

– Во что? – не понял Блумквист.

– Но…

Она замолчала, и Микаэль понял, что рыбка висит на крючке и вот-вот готова сорваться. Сколько уже раз за время своей журналистской работы оказывался он в подобных ситуациях, когда нужный человек решает, стоит ли ему говорить, и лихорадочно просчитывает возможные последствия…

Иногда рыбка срывалась. Но в момент наибольшего напряжения в Блумквисте пробуждались скрытые подсознательные силы. Вот и на этот раз он почувствовал прилив решимости, хотя старался ничем не выдать своего волнения.

– Вы хотели мне что-то сказать? – спросил он.

– Н…да. Хильда писала еще под псевдонимом Леонард Барк.

– А, так это была она…

– Вы читали этого автора?

– В журналистике я старый крот, в том числе и по части культуры. Я уважал этого автора. Ну… и что вы хотите этим сказать?