Читаем Цикл «Миллениум». Книги 1-5 полностью

– Именно. Но именно в этом направлении нам работать пока не с чем. Все, что нам известно, – это то, что мобильник Хольгера пропал.

– Уже одно это подозрительно, – заметила Аманда.

– Безусловно, – согласилась Соня. – Есть еще один момент, который нам нужно обсудить в этой связи. Лучше, если об этом расскажешь ты, Ян…

* * *

Бублански заерзал на стуле. Очевидно, Соня имела в виду историю Фарии Кази, о которой он узнал сегодня утром.

– Саландер не хотела рассказывать коллегам из Эребру о своей встрече с Хольгером Пальмгреном, – начал он. – Об обстоятельствах избиения Бенито она также умолчала. Но есть одно дело, на которое Лисбет очень хотела бы обратить внимание полиции. Это расследование смерти Джамала Чаудхери. Она считает, что до сих пор оно велось из рук вон плохо, и здесь я вынужден с ней согласиться.

– Что ты имеешь в виду? – не понял Йеркер.

– Гибель Чаудхери слишком поспешно признали самоубийством. Это было бы понятно, если б следователи были завалены делами о несчастных, окончивших жизни под колесами поездов метро. Но, по счастью, этот случай единичный. И объявленную Чаудхери фатву[342] также нельзя не принимать в расчет. Стокгольмские исламисты активизировались под влиянием экстремистских сил в Бангладеш, они убивают и за меньшее. Уже когда Чаудхери прибыл в Швецию, его жизнь была под угрозой. Поскользнись он на банановой кожуре – полицейским был бы повод насторожиться. А тут еще его роман с Фарией Кази, которую семья хотела выдать за состоятельного исламиста из Дакки… Можете представить себе, что они чувствовали, когда Фария убежала из дома и спряталась у Джамала. Тот не просто опозорил их семью, он разорил ее. Он был политическим, религиозным и личным врагом мужчин Кази – и попал под поезд в метро. И что же решили наши полицейские? Они классифицировали его смерть как самоубийство и закрыли дело так быстро, словно речь шла о банальном ограблении в Веллингбю. Тем не менее имеются обстоятельства, которые не могут не настораживать… – Ян обвел взглядом коллег. – Вам известно, что произошло на следующие сутки после смерти Джамала? Фария Кази вытолкнула старшего брата Ахмеда из окна их квартиры в Сикле на четвертом этаже. И я больше чем уверен, что это событие самым непосредственным образом связано с трагедией в метро.

– Хорошо, допустим, я с тобой согласен, – отозвался Курт Свенссон. – Но какое это может иметь отношение к смерти Хольгера Пальмгрена?

– Может, и никакого. Тем не менее даже в отделении особой безопасности, куда попала Фария Кази, ей угрожает смертельная опасность, так же как и Лисбет Саландер. Вероятность того, что братья будут мстить, велика. А сегодня мы получили информацию из СЭПО о том, что братья Кази поддерживают связь с Бенито. Они считают себя правоверными мусульманами, но у них гораздо больше общего с такими, как Бенито, чем с мусульманской общиной. А для мести Фарие Бенито – самое подходящее орудие.

– Пожалуй, – согласился Йеркер.

– Именно так. Но, судя по всему, Лисбет Саландер интересует Бенито не меньше, чем Фария Кази.

– Из чего это следует?

– Из результатов расследования, которое было инициировано в связи с избиением Бенито. Полицейских интересовало, в частности, каким образом в камеру Андерссон попал стилет. Они обыскали все, даже мусорные баки в отделении свиданий в Н-корпусе. И вот в одной из корзин для бумаг обнаружили листок, исписанный рукой Андерссон. На нем был адрес школы, куда недавно перевели девятилетнюю дочь Альвара Ульсена, но не только. В этой же записке обнаружили сведения о Фатиме, тете Фарии, – единственном человеке в семье Кази, кто еще поддерживал девушку. Было там кое-что и о людях, близких Лисбет Саландер. О Микаэле Блумквисте, о некоем Джереми Мак-Миллане, адвокате из Республики Гибралтар, – я пока не знаю, кто это такой. Ну, и о Хольгере Пальмгрене.

– Это правда? – удивленно переспросила Аманда Флуд.

– К сожалению, да. Поистине кошмарный документ. Рядом с именем Пальмгрена стояли его адрес, номер мобильного и код домофона.

– Час от часу не легче, – отозвался Йеркер Хольмберг.

– Разумеется, это вовсе не значит, что Бенито Андерссон как-то связана с убийством Пальмгрена – или тем, что мы на сегодняшний день считаем убийством. Но само по себе это любопытно, не так ли?

– Любопытно, – согласилась Соня Мудиг.

* * *

Микаэль Блумквист прогуливался по Хантверкаргатан на Кунгсхольмене, когда у него зазвонил мобильник. Это была Софи Мелкер из редакции «Миллениума». Она интересовалась его самочувствием. Софи была восемнадцатой по счету, кто интересовался самочувствием Микаэля в тот день, и этому, вероятно, следовало бы радоваться. Но Блумквист не желал выслушивать ни соболезнований, ни сожалений. Он хотел немедленно уйти в работу. Взять быка за рога – как Микаэль делал это всегда, когда расследовал убийство. С утра он был в Уппсале и читал материалы расследования, инициированного в связи со смертью Карла Сегера. Теперь Блумквист направлялся на встречу с женщиной по имени Эллинор Юрт, бывшей невестой психолога.

– Спасибо, – ответил он Мелкер. – Созвонимся позже. Я тороплюсь.