Читаем Цикл «Миллениум». Книги 1-5 полностью

Стокгольмскую высшую школу предпринимательства он воспринимал как временное пристанище. Все изменится, полагал Лео, когда он достигнет мастерства в музыке. Тогда он выпустит диск и станет новым Китом Джарреттом[337]. Но временное пристанище стало постоянным домом – Лео и сам не заметил, как это получилось. Неужели виной всему был страх неудачи или нежелание огорчать родителей? Или периоды депрессии в его положении были так же неизбежны, как смена времен года? Лео превратился в одиночку, и это тоже вызывало недоумение со стороны. Окружавшая его аура таинственности притягивала женщин. Но окрутить Лео оказалось не так-то просто. На дружеских вечеринках он больше молчал и при первой возможности уезжал домой, в тишину. Правда, потом появилась Мадлен Бард. Позже Лео не мог объяснить себе, чем именно она его завлекла. Но Мадлен была особенная, – он чувствовал это всегда. Ее мерцающие синие глаза видели его насквозь, а на красивое лицо часто набегала тень меланхолии.

Они обручились и некоторое время прожили вместе в его квартире на Флорагатан. Лео как раз унаследовал отцовскую долю акций в фонде Эгрена, и родители Мадлен сочли его выгодной партией.

Их отношения с самого начала не были безоблачными. Мадлен хотела быть в обществе и требовала от Лео устраивать обеды для друзей. Он противился, и тогда Мадлен убегала в спальню в слезах. Но эти мелкие неприятности не делали погоды. Их брак обещал быть счастливым, тогда Лео не сомневался в этом. Ведь они с Мадлен любили друг друга.

Катастрофа разразилась в августе, на празднике раков, который отмечали в усадьбе Мёрнеров на Вэрмдё. Все пошло не так с самого начала. Лео как потерянный блуждал между гостями, не в силах вынести их вопли. В конце концов он убежал, предоставив Мадлен одной рассыпаться в любезностях. И она прыгала, как коза, заверяя хозяев, что все получилось просто фантастически. Что у нее просто в голове не укладывается, как же можно было все так здорово организовать… А какие места… Да она готова переехать сюда хоть сейчас… Ну, и все такое.

В полночь Лео удалось уединиться в одной из дальних комнат с книгой в руках. Милтон Мезз-Меззроу[338] – он не мог поверить собственным глазам, когда обнаружил на полке такое! Лео тут же погрузился в чтение и вскоре унесся и душой, и мыслями в джаз-клубы Чикаго и Нового Орлеана, забыв про веселившихся на берегу гостей.

Через пару часов к нему вломился Ивар Эгрен, пьяный, как и всегда на праздниках. На нем была дурацкая черная шляпа, коричневый костюм обтягивал обширный живот. Лео заткнул ладонями уши, чтобы не слышать его воплей.

– Я хочу покататься на лодке с твоей невестой, – кричал Ивар.

– Ни в коем случае, – отвечал Лео. – Ты пьян.

Но Ивару было наплевать на его запреты. В конце концов в качестве уступки он согласился напялить на Мадлен красный спасательный жилет. Когда Лео вышел на веранду, красный жилет уже исчезал в сумерках в направлении озера.

Стояла тихая летняя ночь. Вода блестела в мерцающем свете звезд. Ивар и Мадлен негромко разговаривали, а Лео слышал каждое их слово. Собственно, ничего возмутительного не происходило – обычные светские глупости. Но Лео внезапно понял: там, в лодке, сидела другая Мадлен – бесчувственная, вульгарная, – и ему стало больно уже от одного этого открытия. Шло время. Спустя пару часов Ивар и Мадлен заплыли так далеко, что уже даже Лео не мог их слышать. Они вернулись спустя несколько часов, когда остальные гости уже разъехались. Небо прояснилось. Лео стоял на берегу, обмотав шею шарфом. Он равнодушно наблюдал, как к нему приближается перепуганная Мадлен.

В такси по дороге домой между ними словно упала стена. А спустя девять дней Мадлен собрала вещи. Двадцать первого ноября того же года, когда сумерки на дворе почти не рассеивались и весь Стокгольм был покрыт тонким слоем снега, она обручилась с Иваром. Лео слег. Врачи диагностировали у него частичный паралич.

Придя в себя, он вернулся к работе и первым делом поздравил Ивара, заключив его в братские объятия. Лео присутствовал и на мальчишнике, и на свадьбе. И позже, всякий раз сталкиваясь с Мадлен, дружески ее приветствовал. Он научился делать хорошую мину при плохой игре и всем своим видом показывал, что дружит с Иваром с детства, а узы такой дружбы не разорвать ничем. Но втайне Лео вынашивал планы мести, и Ивар это чувствовал. Он понимал, что не сможет жить спокойно, пока не сокрушит Лео до конца.

* * *

Вопреки надеждам Микаэля, Малин больше не вспоминала о той встрече с Лео. На самом верху Хорнсгатспукельн она вдруг остановилась. Солнце так и палило, так что место для передышки было выбрано явно не самое удачное. Но Малин будто остолбенела. Мимо спешили прохожие, где-то просигналил автомобиль. Малин обернулась в сторону площади Марияторгет.

– Мне пора, – только и сказала она.