Читаем Цикл «Миллениум». Книги 1-5 полностью

Он стиснул зубы. Он ни разу не посмел связаться с нею, потому что она запрещала ему искать встреч и грозила в противном случае отправить фильм куда следует. Зато он уже несколько месяцев обдумывал, что скажет ей, когда она сама с ним свяжется. Он понимал, что ему, в общем-то, нечего сказать в свое оправдание, и мог лишь взывать к ее великодушию. Только бы она дала ему шанс – тогда он постарается убедить ее, что совершил свой поступок в состоянии временного помешательства, что он раскаивается в содеянном и хочет загладить свою вину. Он был готов ползать у нее в ногах, лишь бы тронуть ее сердце и тем самым отвести от себя опасность, исходящую от Лисбет Саландер.

– Мне нужно сказать тебе, – начал он жалобным голосом. – Я хочу попросить у тебя прощения.

Она настороженно выслушала его неожиданную мольбу, а когда он закончил, наклонилась над спинкой кровати и вперила в него ненавидящий взгляд:

– Слушай же меня! Ты – скотина. Я никогда не отстану от тебя. Но если ты будешь вести себя хорошо, я отпущу тебя в тот день, когда будет отменено решение о моей недееспособности.

Она дождалась, пока он опустит взгляд, осознавая, что она заставляет его ползать перед ней на коленях.

– Все, что я сказала год назад, остается в силе. Если ты не сумеешь выполнить условия, я обнародую этот фильм. Если ты попробуешь связаться со мной каким-либо иным способом, кроме выбранного мною, я обнародую фильм. Если я погибну от несчастного случая, случится то же самое. Если ты меня тронешь, я тебя убью.

Он поверил ей. Здесь не было места для сомнений или переговоров.

– И еще одно. Когда я решу тебя отпустить, можешь делать все, что хочешь. Но до этого дня чтобы ноги твоей не было в той марсельской клинике! Если поедешь туда и начнешь лечение, я сделаю тебе новую татуировку. Но в следующий раз она появится у тебя на лбу.

«Черт! – мелькнуло у него в мыслях. – И откуда она только узнала, что...»

В следующую секунду она исчезла. Он услышал лишь слабый щелчок, когда она повернула ключ в замке входной двери. Это было действительно словно встреча с привидением.

С этого момента он так яростно возненавидел Лисбет Саландер, что ощущал эту ненависть, будто раскаленную иглу, впивающуюся в его мозг. Все его существование свелось к страстному желанию уничтожить ее. Мысленно он рисовал себе картины ее смерти, мечтал, как заставит ее ползать на коленях и молить о пощаде, но он будет беспощаден. Он мечтал, как стиснет руками ее горло и будет душить, пока она не задохнется, как выдавит ей глаза из глазниц и вырвет сердце из груди, он сотрет ее с лица земли.

И странно – в тот же самый момент он почувствовал, что обрел способность действовать и что к нему вернулось превосходное душевное равновесие. Он по-прежнему был одержим этой Лисбет Саландер и все его помыслы непрестанно были сосредоточены на ней, однако он обнаружил, что вновь обрел способность мыслить здраво. Чтобы разделаться с ней, он должен взять себя в руки. В его жизни появилась новая цель.

И в этот день он перестал рисовать себе воображаемые картины ее смерти, а начал строить планы, как добиться этой цели.

***

Протискиваясь с двумя стаканами горячего, как кипяток, кофе с молоком к столику Эрики Бергер, Микаэль Блумквист прошел в каких-то двух метрах за спиной адвоката Нильса Бьюрмана. Ни он, ни Эрика никогда даже не слышали его имени и здесь, в кафе «Хедон», не обратили на него никакого внимания.

Наморщив нос, Эрика отодвинула от себя пепельницу, чтобы освободить место для стакана. Микаэль снял пиджак и повесил его на спинку стула, подтянул пепельницу к себе и закурил сигарету, вежливо выпустив дым в сторону.

– Я думала, что ты бросил, – заметила Эрика.

– Это я так, нечаянно.

– Я скоро откажусь от секса с мужчинами, пропахшими табаком, – улыбнулась она.

– No problem! – улыбнулся ей Микаэль. – Всегда найдутся женщины, которые не так привередливы.

Эрика Бергер возвела глаза к потолку.

– Так что ты хотел? Через двадцать минут я встречаюсь с Чарли. Мы с ней идем в театр.

Чарли – это была Шарлотта Росенберг, школьная подружка Эрики.

– Меня беспокоит наша практикантка, дочка одной из твоих подруг. Она работает у нас уже две недели и будет работать еще восемь. Я так долго не выдержу.

– Я уже заметила, что она на тебя поглядывает со значением. Я, конечно, уверена, что ты будешь вести себя по-джентльменски.

– Эрика, девчонке семнадцать лет, а ума у нее не больше, чем у десятилетней, да и то с натяжкой.

– Просто она польщена возможностью работать рядом с тобой и испытывает что-то вроде восторженного обожания.

– Вчера она позвонила мне в домофон в половине одиннадцатого вечера и хотела зайти ко мне с бутылкой вина.

– Ого! – воскликнула Эрика Бергер.

– Вот тебе и «ого»! Будь я на двадцать лет моложе, я, наверное, не раздумывал бы ни секунды. Но ты вспомни – ведь ей семнадцать, а мне скоро сорок пять.

– И напоминать незачем. Мы же с тобой ровесники.

Микаэль Блумквист откинулся на спинку стула и стряхнул пепел с сигареты.

***