Читаем Цифры нации полностью

– Интересный вопрос. Как тебе сказать…

– Как знаешь – так и скажи, но только не приукрашивай…

– Дело в том, что я был женат… Теперь я один, и мне тяжело. Я прочитал в одной рекламе, что девушка Маня ищет для себя человека… Была приложена фотография, я влюбился в тебя… Бред, конечно, потому что на расстоянии. А потом я узнал, что это была реклама андроидов, но пошел и купил тебя… При этом мне гарантировали, что ты девственница… Но если ты против, я могу тебя возвратить… из рук в руки…

– Полюбил?! Меня?! – воскликнула Машка. – Такого не может быть, потому что я андроид…

– Я не знал, извини.

Машка подошла к Кошкину, взяла его за плечи и посмотрела зелеными глазами.

– Ты не ошибся во мне, – сказала она. – И можешь рассчитывать на меня всегда, пока я в здравом уме и твердой памяти… Можешь верить мне всю свою жизнь, потому что я тебе отдана навсегда… Прости за небольшой выпендреж, мне хотелось проверить твои чувства – ведь я же не чурка с глазами… Дай я поцелую тебя: может, у меня получится…

Она подошла к Кошкину и припала к нему губами.

В отличие от бывшей супруги – многоопытной шельмы, Машка в этом деле была ребенком, хотя, согласно техническим данным, соответствовала двадцатилетнему возрасту. Так что пришлось Кошкину ее учить премудростям секса. Ученица, к слову сказать, оказалась способной и вскоре не то что влюбилась по уши в своего «потребителя» – она ввинтилась в него всеми шайбами, клеммами и разъемами, в наличии которых, однако, сильно сомневалась.

– Покупатель ты мой… – улыбнулась как-то она, лежа в постели.

Вскоре они настолько слились друг с другом, что водой не разлить: Кошкин на улицу – Машка за ним, Кошкин сидит в кабинете за компьютером – и Машка тут же, на подхвате, старается помочь во всем. Софья Степановна жила в это время на даче и не подозревала, что в доме появилась «хозяйка». Она была сыта проделками старой снохи, о которой могла бы написать целую повесть временных лет, хотя сын прожил с ней всего один год. Зато какой это был год! Это были долгие двенадцать месяцев, в течение которых сноха умудрилась трижды сойтись с Кошкиным и столько же разойтись – причем официально. Она приезжала с вещами, потом уезжала, а под конец, закатив скандал по поводу мнимой беременности и последовавшего затем выкидыша, вновь покинула дом. Софья Степановна, а также и сын не знали, где в настоящее время живет эта фурия…

Но подошло время, Софья Степановна приехала навестить сына и застала в квартире андроида. Откуда ей было знать, что Машка больше жизни любит существо по имени Кошкин! Может, ей вообще неведомо это чувство, потому она и кричала: «Гони прохиндею…» Что она под этим имела в виду? Прохиндей – это понятно. Жулик, ловкач, мошенник… Скорее всего, она так думала о существе женского пола. А может, она не соображает на эту тему. Вероятно, ей неведом этот запах, хотя это всего лишь нестираная футболка. Запах, от которого кружится голова и перехватывает дыхание…

Машка убрала с лица футболку, поднялась с кровати, вышла на террасу и уперлась лбом в прохладное стекло – улица оказалась пустынной.

– На улице пустота, в душе пустота, – подумала она вслух. – Когда же это пройдет, наконец? И если никогда не пройдет, то надо на что-то решиться, потому что так жить нельзя. Кошкин наверняка живет с этой Катенькой-переводчицей. От нее, возможно, будут дети. Не надо ему мешать. Лучше уйти. В небытие. Именно так.

Почувствовав минутное облегчение, она снова сказала самой себе:

– Договорились, любимый мой покупатель…

Но вскоре новое чувство нахлынуло на нее, отчего асфальтовая дорога внизу, усыпанная листьями, стала прыгать и ломаться от слез, так что нечем стало дышать.

– Боже, – прошептала она, – я андроид, не человек, дай мне сил справиться с собой, потому что все в этом мире совершается по твоей воле. Вразуми раба твоего Владимира, а также и мать его Софью Степановну. Не дай наложить мне руки на себя, ибо это есть грех великий. Я не хочу, чтобы на том свете на мне ездили за водой либо в лес за дровами. Прости, Господи, за минутную слабость, когда я, поддавшись соблазну, решила работать на Жердяя и его заместителя Виноградова, а также за то, что я, поддавшись соблазну, связалась с Татьянохой – господином из главной прокуратуры… Этот гад пытался меня использовать, но я не далась. И если бы он одолел меня, то был бы сейчас инвалидом… Прости меня, господи…

Она опустилась на стул, положила голову на подоконник и так сидела, пока телефонный звонок не отвлек ее.

– Слушаю вас, – подала она голос.

Звонил Жердяй. Его интересовали сведения о наблюдаемом, и прежде всего о его хакерских разработках. Речь снова зашла о цифрах, необходимых чиновнику больше жизни, поскольку без них, вероятно, жизнь для этого идиота лишалась всякого смысла.

– Его нет, и я не знаю, где он сейчас находится, – сказала она сухо.

– Ты грубить мне надумала, что ли?! – Жердяй повысил голос. – Смотри, я могу напомнить: стукачи не в почете у здешнего народа.

– Знаю, отстань…