Читаем Цифраторий (СИ) полностью

Илон выполнил наставления и замер в ожидании самого грандиозного путешествия в своей жизни, предварительно щелкнув в кармане инвизом, — на тот случай, если Интел вдруг начнет его искать среди пассажиров и попытается отключить. Особой надежды на вибрирующую пуговку не было, так, для спокойствия.

— Во время поездки вы можете чувствовать небольшой дискомфорт. Это совершенно нормально для первого раза. Головокружение, тошнота, потеря ориентации, атаксия…

— Это еще что?

Не то, чтобы Илон боялся поездки. Но все-таки ехал не на прогулку, а вытаскивать шэлла из-под купола, нарушая все мыслимые законы, и хотел в точности знать, что ждет его впереди.

— Утрата равновесия, — пояснила Линда. — Не волнуйтесь, быстро пройдет. Немного постойте на месте, а еще лучше обопритесь на что-то или присядьте. Подышите немного. Вы готовы?

Илон уверенно покивал.

— Прекрасно. А теперь расслабьтесь и закройте глаза.

Илон смежил веки, ощутил, как что-то царапнуло затылок, и помчался на встречу к Эдварду.

Невидимый поезд, казалось, несется со скоростью света, размазывая тонким слоем сознание по неясным разноцветным путям. От чудовищной перегрузки перехватывало дух, сердце уходило в пятки, и нестерпимо хотелось отлить. Его словно спустили с самой крутой и высокой горки на свете.

Через несколько секунд калейдоскоп тоннеля неистово закружился, сузился, покрываясь густой чернотой, и наконец оборвался, резко и грубо выталкивая пассажира в плывущую, как мираж, комнату.

Внутри нарастал необъяснимый и пугающий рокот. Илону казалось, что его натурально душат, легкие превратились в два тяжелых перевязанных мешка, которые тянули вниз. В ушах оглушительно пульсировала кровь; перед глазами раскачивались стены, вспыхивали сияющими кляксами и убегали в темноту; он с трудом пробил ком в горле, захрипел, вздохнул, все еще сгорая от удушья, и тут его бросило в сторону, словно кто-то грубо дернул за руку. Он не устоял и шлепнулся с размаху. Желудок выписал сумасшедший кульбит, сдержать его не удалось, и Илона стошнило.

Однако… сразу сделалось легче, будто ушедшая тошнота забрала все другие муки. Взгляд прояснился, воздух спокойно заструился в легкие, а с тела слезла невыносимая тяжесть. Что там говорила Линда?.. Подышать и постоять на месте.

Илон немного полежал на полу, собирая разорванные безумной поездкой мысли, успокоился и неуклюже поднялся. Чужие ноги слегка сводило судорогой, незнакомые пыльцы неловко сгибались. Он попрыгал на месте, помахал руками, покрутил головой и глубоко-глубоко вдохнул.

Мозг паниковал. Все еще не мог сообразить, что происходит, привыкая к новой оболочке, сопоставляя старые привычные ощущения и совсем не знакомые. Илон чувствовал себя высоким и толстым. Чувствовал себя… Эдвардом.

Ву однажды сказал ему, что фьюжин — это как виар на стероидах. Чушь собачья! Ставить рядом виар и фьюжин — это как сравнивать неспешную поездку на телеге и стремительный полет на аэрокаре.

Илон отер рукавом лицо, к своему удивлению обнаружив на нем густые усы с бородой, и огляделся. На оболочке были черные туфли, темные, немного жавшие брюки и голубая мятая рубашка, расстегнутая на груди.

Он находился в той самой спальне, где часто отдыхал Эдвард, посиживая в тихом полумраке и медленно, со смаком потягивая холодный лимонад. Сейчас шторы не заслоняли свет, и можно было разглядеть любимое место уединения Скама в подробностях. На круглом столике у окна белела недописанная предсмертная записка, шариковая ручка валялась на полу, рядом с ней блестел серебристый увесистый револьвер.

Илон поднял его, покрутил на пальце. Отголосок боевых стимуляторов пробился даже сюда, под купол: Смит и Вессон калибра десять и девять миллиметров, шесть патронов в барабане. Мощная штука. Если поставить к виску и спустить курок, результат гарантирован: черепушку придется собирать по всей комнате.

Незаконченная записка, револьвер и ручка на полу — очевидно, он застал Эдварда за пару минут до трагедии. В приоткрытое окно задувал слабый ветерок, тревожа белый лист бумаги. Илон придавил его указательным пальцем и прочел: «Сперва Джессика и Пол, а теперь вот Молли. Я так больше не могу…»

На сердце накатилась тяжесть. Илон вновь попрыгал на месте, размял пальцы, напряженно прислушался к себе…

Пора. Оболочка Эдварда подчинялась ему, как собственное тело, в голове перестало шуметь, дышалось свободно и ровно. Оставалось выйти во двор, найти транспорт и через зеленые кукурузные поля добраться до края мира, чтобы проклятый Шэлл Сити, город боли и слез, навсегда отошел в прошлое.

Чужие ноги умело совершили первый шаг в сторону коридора, когда снаружи противно и надрывно взвизгнул гудок. Илон спешно сбежал вниз, ругнувшись на обретенный жирок, пригнулся, достал пистолет и осторожно подобрался к окну, чтобы увидеть, кого принесло к опустевшему дому Скамов.