Читаем Циферблат. Город Адимари полностью

Через пару секунд вторая кумо также повернула голову. Стражницы одновременно поднялись со своих мест и направились к выходу. Их лапы двигались так быстро, что вызывали невольную ассоциацию с крыльями колибри. Они мелькали в воздухе, сливаясь в единый силуэт и пропадая из виду.

Брат Клеона понял, что у них мало времени, и начал превращение. Он подул на фиолетовое стёклышко так, что то увеличилось в размерах до витражного окна. После этого со вздохом прошёл сквозь него, нашёптывая какие-то заклинания. Тело Агрэя стало меняться: сначала заострились зубы и поменяли цвет глаза, затем волосы изменили свою текстуру и стали покрывать не только голову, но и спину; выросли лапы, изменилась форма носа. Через минуту перед Кирой стоял демон кумо, в котором трудно было узнать Агрэя. Ничего не осталось от его красоты и изящества – лишь холодящий душу ужас во плоти.

Агрэй взглянул на Киру стеклянными глазами, развернулся и быстро задвигался в сторону хранилища яхлала. Девушка успела подумать, что он с трудом переносит новое состояние и навряд ли ему будет под силу обмануть столь сильный артефакт. В голове промелькнула мысль, что, скорее всего, прикасаться к яхлалу не может всякий демон, а только королева Улалия и её приближённые.

Карта стояла на полу, и Кира могла наблюдать за тем, как Агрэй замирает у входа в комнату, но всё же переступает порог. Уверенным шагом он подходит к постаменту с кристаллом и завороженно смотрит на него, затем протягивает руку под мороком лапы кумо. Ещё секунда, и он схватит кристалл. Но нет, что-то определённо идёт не так. Его рука каменеет, и всё тело начинает бить мелкая дрожь. Чары рассеиваются, и вот он уже похож на себя.

Карта не передавала звуки, но Кира видела, как рот Агрэя открывается в беззвучном крике, а нечто тёмное, неведомое окутывает его тело, прожигая кожу и вызывая агонию. Агрэй протянул руку и призвал к себе огненный серп, но тот, будучи более слабым артефактом, в борьбе с яхлалом был просто бесполезен.

На помощь Агрэю подоспел Клеон, который оказался у входа в зал немногим позже Агрэя. Вот только справлялся он с тёмными чарами ещё хуже. Параллельно стражницы раскрыли обман и спешили вернуться на свои посты, оставленные столь неосмотрительно.

Кира поняла, что их план провалился и вскоре Клеон с Агрэем погибнут. В отчаянии она подошла к оставленному Агрэем фиолетовому стеклу, постучала по нему и крикнула: «Вызови помощь!».

К её огромному удивлению, на поверхности здоровенного стекла отразилось лицо рыжеволосого молодого человека, которого она видела в то злосчастное утро, когда время на Земле остановилось. Увидев в стекле лицо Киры вместо Агрэя, во взгляде Букура, а это был он, отразилось замешательство. Но Кире сейчас было не до объяснений. Она крикнула: «Мы в Адимари. Клеона и Агрэя сейчас убьет яхлал. Помогите!» Затем она развернулась и побежала сломя голову в сторону хранилища, как будто от неё мог быть там какой-то прок. При этом она зацепила фиолетовое стекло плечом и услышала звон, но не стала оборачиваться, так как очень торопилась.

Кира заскочила в зал прямо перед самым носом у стражниц кумо, которые спокойно стояли у входа и с наслаждением наблюдали, как кристалл делает за них всю грязную работу. Они явно не ожидали такой наглости, потому что громко защёлкали острыми как иглы зубами.

После того как Кира переступила порог хранилища, её сразу же охватила лютая ненависть ко всему живому, и это чувство затмевало в сознании все добрые намерения и светлые чувства. Да, опасения Агрэя действительно были не безосновательны, но только сейчас она осознала всю серьезность его слов.

Теперь Кира чувствовала, что не любит никого, что все её надежды – лишь иллюзия и обман. Она ненавидела всех своих близких: мать – за слабость, отца – за то, что так рано умер, лучших друзей – за ошибки. Недавно зародившаяся неприязнь к Агрэю стала непреодолимой: ей хотелось разорвать его на мелкие кусочки. И вот когда ненависть почти поглотила её душу, браслет обжег руку ослепительно белой искрой, увеличившейся в размере и обратившейся в большую светящуюся шаровую молнию, где-то размером с шар для боулинга.

Зло оставило её. Реальное положение вещей открылось взору, и она спокойно подошла к пьедесталу и взяла в руки яхлал, который сопротивлялся, но неожиданно стал послушным под действием браслета Киры. Если бы камни могли испытывать эмоции, то алый кристалл излучал бы радость. Он был счастлив и тянулся к браслету, как когда-то озлобленная брошенная собака неуверенно начинает вилять хвостом при виде внезапно вернувшегося хозяина.

Под воздействием ослепительного белого света кристалл светлел, из ярко-алого превращаясь в розовый, а затем сам прыгнул на браслет к Кире, расположившись рядом с белым камнем. Яхлал занял пустующее до этой минуты углубление на браслете, идеально подходящее для него.