Читаем Цезарь Август полностью

Популярность Октавиана еще больше возросла благодаря его иллирийским походам. Первоначально он планировал поход в Британию, но затем ограничился более близкой и, главное, более понятной народу целью: иллирийцы были старыми врагами, опустошавшими италийские берега, промышлявшими пиратством. Еще в 48 и 44 гг. до н. э. иллирийцы нанесли Риму серьезные поражения.¹⁸⁶ В 35-33 гг. до н. э. вместе с Агриппой Октавиан одержал несколько побед над иллирийцами, сражаясь в ряду легионеров, и получил рану – камнем в колено.¹⁸⁷

В 33 г. до н. э. Агриппа (а за ним, несомненно, стоял Октавиан) занял должность эдила.¹⁸⁸ Это также был акт большого общественного звучания. Эдиль-ство в системе римских магистратур было одной из должностей, которыми начиналась карьера государственного деятеля. Ее же получали относительно молодые люди; теперь же ее занял человек, находившийся у вершины пирамиды; за его плечами были и блестящие победы, и должность претора (следом за нею шла должность консула), и – самое главное – дружба с Октавианом. Но и Агриппа, и Октавиан знали, что делали. Агриппа восстанавливал на свои средства общественные здания, ремонтировал улицы, очищал клоаки, устроил блестящие и дорогостоящие игры. В его эдильство бесплатно раздавали соль и масло, были открыты общественные бани, которые можно было посещать бесплатно, в театрах разбрасывались тессе-ры – своеобразные жетоны, по которым можно было получить деньги, одежду, продукты и т. п. Демонстрируя свою староримскую добропорядочность, Агриппа изгнал из Рима магов и астрологов. Наконец, было запрещено привлекать к суду по обвинению в пиратстве, т. е. в сочувствии и помощи Сексту Помпею; это был жест в сторону сената.

Могли ли такие действия вычеркнуть из памяти ужасы проскрипций и конфискаций? Едва ли. Но они свидетельствовали об умиротворении, о возрождении былой мощи, былого величия, былого благоденствия Рима…

* * *

Вопреки всем ожиданиям современников, в том числе и прежде всего ветеранов-цезарианцев, примирение Октавиана с Антонием не было прочным, да и не могло быть: слишком застарелым было соперничество, слишком глубокой была вражда, чтобы она могла быть выкорчевана даже и многократными урегулированиями. Да и ставка была чересчур высока: господство над всей Римской державой. Но в этом последнем раунде Гражданской войны Октавиан переиграл Антония. И прежде всего, несомненно, в глазах общественного мнения.

В самом деле, в то время как Октавиан и сам лично, и через друзей проявлял заботу об умиротворении и реставрации государства, в то время как он пекся о благе народа и о величии Римской державы, – в это самое время Антоний…