Закон не позволял победоносному полководцу вступать в город до празднования триумфа.

Но, поскольку город был на пороге переизбрания консулов, а Помпей поддерживал избрание Пизона, он послал сенату просьбу отсрочить выборы, чтобы, отпраздновав триумф, мог бы вступить в Рим и лично ходатайствовать за своего подопечного.

Однако Катон выступил против того, чтобы Помпею оказывали такое одолжение, и просьба полководца была отвергнута.

Вероятно, Помпей затаил в сердце злобу из-за того, что после громадных услуг, только что оказанных им Республике, ему было отказано в первой же его просьбе.

Тем не менее он не только умело скрывал испытываемое им чувство, но и, во всеуслышание заявляя о своем величайшем восхищении Катоном, обратился к нему с предложением дважды породниться с ним: он просил отдать ему в жены одну из племянниц Катона, в то время как на другой женился бы его сын.

Однако Катон, вне всякого сомнения, увидел в чести, оказываемой ему Помпеем, лишь средство подкупить его и обеспечить его поддержку, и ответил отказом, к великому огорчению своей жены и своей сестры, которые не могли простить ему, что он отказался от подобного родства.

Между тем Помпей, не имея возможности вступить в город, выманивал трибы за стены города и в открытую щедро раздавал золото в интересах своего подопечного.

На сей раз все это делалось настолько откровенно, что вызвало скандал; судите сами, что должно было случиться после выборов Цезаря.

И тогда, в разгар хулы, которую граждане обрушили на Помпея, Катон с торжествующим видом сказал жене и сестре:

— Вот позор, который нам пришлось бы разделить, вступи мы в родство с Помпеем.

Наконец, настал день триумфа.

Хотя точнее было бы сказать, что настали дни триумфа, ибо на сей раз триумф длился сорок восемь часов, а по прошествии этих сорока восьми часов за пределами Рима оставалось еще столько роскошеств, что их с избытком хватило бы на другой триумф.

На огромных таблицах, которые несли впереди колесницы триумфатора, были обозначены имена завоеванных им стран.

В число его побед входили Понт, Армения, Каппадокия, Пафлагония, Мидия, Колхида, Иберия, Албания, Сирия, Киликия, Месопотамия, Финикия, Палестина, Иудея и Аравия, а также полное уничтожение пиратов на суше и на море.

На этих таблицах можно было прочитать, что в различных царствах Помпей захватил тысячу крепостей, девятьсот городов и восемьсот кораблей.

На особых таблицах указывалось, что государственные доходы, доходившие прежде до пятидесяти миллионов драхм, были доведены им до восьмидесяти пяти миллионов.

Наконец, указывалось, что он внес в государственную казну как чеканной монетой, так и золотыми и серебряными предметами двадцать тысяч талантов, не считая того, что он раздал своим солдатам, наименее вознагражденные из которых получили по полторы тысячи драхм.

В триумфальной процессии вели в качестве пленников:

сына Тиграна, царя Армении, вместе с женой и дочерью;

Зосиму, жену самого Тиграна;

Аристобула, царя иудеев;

и, наконец, сестру Митридата и пятеро его детей.

Но более всего приносило славы Помпею то, что до него не случалось ни с одним римлянином: удостоенный двух триумфов за победы в двух первых частях света, он праздновал теперь триумф за победу в третьей части света.

Так что, поскольку о существовании Америки еще не знали, после трех его триумфов казалось, будто, покорив Европу, Африку и Азию, он покорил весь обитаемый мир.

И вот в этих обстоятельствах, обладая такой популярностью и таким могуществом, Помпей снова встретился лицом к лицу с Цезарем и вознамерился бороться с ним.

XVII

Итак, Цезарь и Помпей возвращаются в Рим: один с востока, другой с запада.

Красс, делая вид, что очень боится армии Помпея, ждет их в Риме.

Цезарь письмом предупредил его о своем прибытии и заодно сообщил ему, что если Красс пожелает пойти на некоторые уступки, то он берется помирить его с Помпеем.

Что же касается Цицерона, то он особых опасений не вызывает.

Помпей завидует его успехам в сенате, ведь Помпей завидует всему.

Поссорить этих двух друзей не составит никакого труда.

Цицерон жалуется на него Аттику.