Читаем Цезарь полностью

— Граждане, я всегда получал все должности быстрее, чем на то надеялся и сдавал свои полномочия скорее, чем кто-либо ожидал. Чего хочет Катон? Я сделаю так, как он хочет!

Катон потребовал, чтобы с помощью Помпея были избраны два консула, по возможности, без каких-либо волнений.

Многие выставили свои кандидатуры. Избраны были Домиций и Мессала. Домиций был человеком, на которого столь часто и незаслуженно нападал Помпей и чей дом он окружил, когда тот был избран консулом вместе с Крассом.

Затем Помпей публично отказался от власти и удалился, точнее, сделал вид, что удалился, и замкнулся на проблемах своей частной жизни.

Отчего же столь внезапно возникло у него стремление к уединению?

Со смерти Юлии прошло два года, и Помпей снова влюбился. В кого же он влюбился? В прелестную женщину, очень известную в Риме — дочь Метелла Сципиона и вдову Публия Красса. Звали ее Корнелией.

Она, действительно, была очень красива, изысканна, начитанна, прекрасно разбиралась в литературе, хорошо знала музыку, играла на лире, однако это не помешало ей изучить еще и геометрию, а в свободное время читать философов. Она была той, кого в наше время во Франции называют «литературной женщиной», а в Англии — «синим чулком».

Брак этот озадачил всех мало-мальски думающих римлян. Помпею в то время было уже пятьдесят три года, а ей всего девятнадцать — возраст младшего из детей Помпея.

Республиканцы, осуждая его за это увлечение, твердили, что на сей раз Помпей пренебрег интересами государства и окончательно забыл о серьезности положения в Республике. При новых консулах волнения вспыхнули снова.

Чем же занимался Помпей во время бурных схваток на Форуме, которые разгорались там с такой же яростью, как и во времена Клодия с Милоном? Он, окруженный морем цветов, делал жертвоприношения и праздновал свою свадьбу.

За что же Катон подверг нападкам Помпея в бытность того консулом? Может, это больше было нужно Цицерону? Ведь в Риме все шло гладко, пока единоличным консулом был Помпей.

Но когда закончились полномочия Мессалы и Домиция — до конца срока они не продержались — все порядочные люди Рима придерживались мнения, что Помпей должен стать диктатором. Учтите, из-за того, что Катон все время находился в оппозиции, его считали не слишком надежным человеком.

Итак, Помпею предлагали диктатуру. Но вот на трибуну поднялся Бибул. Помните Бибула? Он был зятем Катона. Итак, Бибул поднялся на трибуну. Все ожидали яростных нападок на Помпея. Не тут-то было: Бибул предложил снова избрать Помпея единоличным консулом. Ему предоставлялась очень большая власть, почетная должность, однако он был ограничен в своих действиях существующими законами.

— Таким образом, — говорил Бибул, — Республика преодолеет хаос, а мы станем рабами лучшего из мужей.

В устах Бибула это мнение прозвучало несколько странно.

Тут поднялся Катон. Все полагали, что он начнет метать громы и молнии против всех и даже своего зятя, как это было всегда. Однако ничего подобного не случилось. К великому удивлению собравшихся, все услышали из уст Катона следующие слова, произнесенные в гробовой тишине:

— Лично я никогда не был противником этого предложения, но коль скоро оно сказано другим человеком, мне кажется, мы должны его поддержать. Предпочитаю любую власть безвластию и считаю, что лучше Помпея никто не сможет управлять государством при таком беспорядке.

Сенат, только и ждавший этих слов от Катона, тут же во всеуслышание поддержал его. И постановил, что Помпей избран единоличным консулом, что он должен править один, если же ему понадобится помощник, то пусть изберет его себе сам, но не раньше, чем через два месяца.

Помпей, воодушевленный тем, что нашел поддержку в человеке, которого всегда считал своим противником, пригласил Катона на частную беседу в саду. Катон пришел. Помпей вышел ему навстречу, обнял его, поблагодарил за поддержку и попросил помогать советами, а также считать себя человеком, разделяющим с ним власть.

Но Катон, неизменно гордый и надменный Катон, ответил на это в своем стиле:

— Мое недавнее поведение вовсе не было продиктовано чувством ненависти. Так же, как и нынешнее мое поведение вовсе не продиктовано желанием снискать себе благосклонность или выгоду. Как прежде, так и теперь я руководствуюсь лишь интересами государства. Будешь просить совет по личному делу, я с удовольствием дам тебе его от чистого сердца, ну а когда речь пойдет о делах государственных, попросишь ты у меня совета или нет, я все равно выскажу публично то, что сочту полезным и нужным Республике.

Таков был Катон.

Ну а Цицерон вел себя совсем иначе, нежели Катон: если последний словно специально был сотворен для того, чтобы быть со всеми на ножах, первый при всех обстоятельствах старался поддерживать добрые отношения и с Помпеем, и с Цезарем.

В ноябре, через 700 лет после основания Рима, а точнее — в 53 году до нашей эры, Цицерон пишет Аттику: