Читаем Цезарь полностью

Понятно, она не позволила Цезарю скучать. Прибывший на другой день Птоломей заметил, по словам Диона Кассия, «по некоторой фамильярности между Цезарем и его сестрой, что ему уже больше не на что надеяться, дело его проиграно».

И все же молодой лисенок сумел утаить свои мысли. Он притворился, что ничего не заметил, затем тут же, как только подвернулся удобный случай, покинул дворец и стал бегать по улицам Александрии крича, что его предали. Услышав крики молодого царя, народ схватился за оружие.

Потин тут же отправил гонца к Ахилле, военачальнику Пелузии, прося его выступить со своим войском на Александрию. Египетская армия насчитывала двадцать пять тысяч человек, которые даже не являлись египтянами; для Цезаря расправиться с такой армией было сущим пустяком! Она состояла из остатков армии Габиния, то есть из римских ветеранов, которые привыкли в Александрии к разгульной и праздной жизни, переженились здесь и, сохранив кое-какие латинские замашки, заразились восточными привычками. Были там и киликийские пираты, рассеянные в свое время Помпеем, и наконец, беглецы и проскрипты.

Заслышав об угрозах в свой адрес, Цезарь, у которого было всего три тысячи двести солдат, сразу понял, что положение его серьезно. Он послал к Ахилле двух министров покойного царя Птоломея Авлета, бывших послов в Риме. Звали их Серапион и Диоскорид.

Не успели они раскрыть рты, как Ахилла убил их. Как понимаете, это было открытым объявлением войны Цезарю. Цезарь принял вызов. Против него был Ахилла со своими двадцатью пятью тысячами воинов, зато он имел на своей стороне самого сильного союзника, имя которому — Любовь. Затем по чистой случайности в руки к нему попали молодой царь Птоломей и евнух Потин.

Цезарь начал с того, что собрал свои войска и отступил вместе с Клеопатрой в ту часть города, где находился царский дворец. По мере того как Цезарь отступал, войска Ахиллы вступали в город, но вот наступил момент, когда части Цезаря остановились. Тогда завязался бой.

Ахилла попытался силой проникнуть во дворец, предприняв несколько штурмов, но его решительно отбросили. Тогда он попытался захватить галеры Цезаря, стоявшие в порту. Их было пятьдесят — бывшие суда флота Помпея, прекрасные галеры с тремя-пятью рядами весел и великолепным снаряжением. Помимо этого, еще двадцать два судна охраняли порт.

Стоило египтянам захватить эти корабли, и они превратили бы Цезаря в своего пленника, отрезав ему все выходы и перекрыв снабжение как с суши, так и с моря.

Каждая из сторон билась отчаянно: солдаты Ахиллы — понимая, какой важной позицией должны завладеть, солдаты Цезаря — сознавая, что сама их жизнь зависит теперь только от их отваги. Все атаки Ахиллы были отбиты.

Цезарь, видя, что не сможет сохранить эти галеры, имея столь малые силы, сжег их, включая и те, что находились в доках. Всех солдат он высадил на Фаросе.

Фарос был маяком, он и дал название острову, на котором находился. Этот остров был связан с городом дамбой длиной в девятьсот шагов, построенной предшествующими царями и имевшей с каждого конца по мосту. Население острова по численности равнялось большому городу, но составляли его в основном бандиты и пираты, без разбора нападавшие на сбившиеся с пути корабли. Маяк имел большое значение, так как вход в порт был слишком узок, а потому войти в него можно было только с согласия тех, кто находился на маяке.

В течение трех дней Цезарь закончил одну из самых грандиозных своих фортификационных работ. Он выстроил дополнительные стены вокруг пространства, занятого им. Он мог держать связь с портом и доком.

В свою очередь египтяне заблокировали Цезаря, перекрыв все улицы и перекрестки заборами в сорок шагов высотой, возведенными из огромных каменных плит. Затем в более низких местах они построили высокие двухэтажные башни, одни неподвижные, другие — передвигающиеся на двух колесах в любую сторону.

Цезарь же тем временем продолжал играть роль посредника и примирителя. Молодой Птоломей, хитрый и коварный ребенок, притворился, что по настоятельным просьбам Цезаря помирился со своей сестрой и дал согласие разделить с ней трон.

Несмотря на затянувшееся сражение в городе Александрии, Цезарь дал большой пир в честь этого примирения. Во время пира один из рабов, личный цирюльник Цезаря, человек очень скромный и весьма подозрительный, подошел к своему хозяину и что-то шепнул ему на ухо. Пять минут спустя Цезарь вышел. Цирюльник ждал его в другом зале. Оказывается, гуляя по дворцу, он случайно услышал чей-то шепот. Подкравшись, он выяснил, что против Цезаря готовится заговор, организаторами которого были Потин и посланцы Ахиллы. Цезарь доверял своему цирюльнику.

— Хорошо, — сказал он. — Я давно жду момента отомстить за убийство Помпея. Вот он наступил, и я не упущу его. Убить Потина!

Он подождал, пока выйдут люди, которые должны были привести приговор в исполнение, затем с улыбкой вернулся в зал, где продолжался пир, и снова занял свое место рядом с Клеопатрой.

Чуть позже к нем приблизился центурион и тихо сказал:

— Дело сделано.