Читаем Цетаганда полностью

И тут плазменный луч полоснул лейтенанта по шее. Майлз ощутил обжигающий жар в нескольких сантиметрах над своей головой. Марко рухнул, не издав ни звука.

Майлз пригнулся, задержавшись на секунду, чтобы сдернуть с Марко шлем с передатчиком. Шлем снялся вместе с головой. Майлзу пришлось упереться парализованной рукой, чтобы высвободить шлем от страшного груза. Вес головы, ее плотность и округлость запечатлелись всеми его чувствами – прочно, до конца жизни. Голова упала рядом с телом Марко.

Майлз проковылял по трапу – последний дендариец в доспехах втянул его за руку. Трап странно проседал у них под ногами: глянув вниз, Майлз увидел в том месте, где прошел убивший Марко плазменный луч, оплавленную полосу.

Он ввалился в люк, сжимая в руках шлем и крича в него:

– Взлетай, взлетай! Марк, сейчас же! Марш!

– Кто говорит? – послышался голос пилота.

– Нейсмит.

– Есть, сэр!

Трап еще не успел втянуться, когда катер уже начал подъем. С надсадным визгом механизм трапа пытался справиться с искореженной дорожкой.

– Запечатайте люк! – завопил в шлеме голос пилота.

– Трап заклинило! – в свою очередь завопил Майлз. – Отстрели его!

Механизмы завизжали вновь, начав обратное движение. Трап затрясся и снова заклинился. Множество рук начали отчаянно дергать его.

– Так ничего не выйдет! – яростно заорала Беатрис, стоявшая у люка напротив Майлза, и начала пинать дорожку босыми ногами. Нарастающий поток воздуха с воем несся мимо открытого люка, сотрясая катер.

Под крики, удары и проклятия катер резко накренился. Люди и незакрепленное оборудование покатились по палубе. Окровавленными ногами Беатрис пинала последний неподдающийся болт. Трап, наконец, оторвался. Поскользнувшись, Беатрис упала вместе с ним.

Майлз кинулся за ней. Он так и не узнал, успел ли он до нее дотронуться: его правая рука была бесчувственным куском. Лицо Беатрис промелькнуло бледным пятном, и женщина исчезла во тьме.

В голове у Майлза вдруг воцарилась глубокая тишина. Хотя рев ветра и двигателей, крики, проклятия и визг не прекратились, между его ушами и мозгом что-то оборвалось. Он видел только уносящееся во тьму бледное пятно – еще и еще раз, словно на экран проецировалась замкнутая пленка.

Майлз почувствовал, что стоит на четвереньках: ускорение катера вжимало его в пол. Люк удалось закрыть. Теперь людской шум казался приглушенным и жидким, ибо замолкли ревущие голоса божеств. Майлз взглянул в побелевшее лицо приятеля Питта, согнувшегося рядом и все еще сжимавшего оружие, из которого ему так и не удалось пострелять.

– Смотри, парень, убей побольше цетагандийцев за Мэрилак, – прохрипел ему Майлз. – Надо, чтобы ты хоть для кого-то чего-нибудь стоил, потому что мне ты обошелся слишком дорого.

Лицо мэрилакца сморщилось: он был настолько испуган, что даже не пытался принять виноватый вид. Майлз мимолетно заинтересовался, как выглядит сейчас он сам. Судя по лицу этого парня, странно, очень странно.

Он пополз вперед, пытаясь отыскать кого-то… что-то… В глазах то и дело вспыхивали какие-то странные желтые искры. Еще не снявшая доспехов дендарийка помогла ему встать.

– Как вы, сэр? Может, вам пройти к пилоту?

– Да, ладно…

Она обхватила Майлза рукой, чтобы он снова не упал. Они начали пробираться вперед по переполненному мэрилакцами и дендарийцами катеру. К нему оборачивалось множество лиц, но никто не пытался ничего сказать. Возле кабины пилота Майлз увидел серебряный кокон.

– Подожди…

Он упал на колени рядом со Сьюгаром. Прилив надежды…

– Сьюгар! Эй, Сьюгар!

Проповедник чуть приоткрыл глаза. Трудно было сказать, насколько он воспринимает происходящее сквозь боль, шок и лекарства.

– Мы уже в пути. Мы справились, уложились в срок. С легкостью. С ловкостью и быстротой. Вверх через воздушные области, выше облаков. Ты правильно понял Писание, правильно.

Сьюгар шевельнул губами. Майлз наклонился поближе.

– …не настоящее Писание, – прошептал умирающий. – Я это знал… ты это знал… нечего тут заливать…

Майлз оцепенел. Потом снова наклонился к Сьюгару и прошептал:

– Нет, брат. Потому что хоть мы и пришли в одеждах, но определенно вышли нагими.

С сухих губ Сьюгара сорвался слабый смешок.

Майлз не плакал, пока они не вышли из п-в-туннеля.