Пестрые толпы прохожих не нарушали его сосредоточенности, однако два человека, шагавшие навстречу, выделялись среди всех. Это были мужчины среднего роста, неброско одетые – но лица… Размалеванные от уха до уха люминесцентными красками, так, что невозможно разглядеть лица. Основным цветом первого был темно-красный, испещренный причудливым орнаментом из оранжевых, черных, белых и зеленых линий. У второго доминировал ярко-голубой, а на нем – желтые, белые и черные полосы, повторявшие очертания губ, носа и глаз. Увлеченные беседой, они шли, ни на кого не обращая внимания, Этан же не мог оторвать от них зачарованного взгляда.

Они были уже совсем близко. Поравнявшись, Этан едва не задел одного из них плечом – и только тут разглядел скрытое под пестрым гримом лицо. И смысл этой раскраски он тоже вспомнил – благодаря тем учебным фильмам, которые смотрел в номере у Куин. В Цетагандийской армии так обозначалось офицерское звание.

И тут капитан Pay посмотрел прямо на него. Челюсть цетагандийца отвисла, глаза полезли из орбит, рука рванулась к потайной кобуре. Этан, выйдя из оцепенения, бросился наутек.

Позади раздался крик, и разряд нейробластера с треском разорвал воздух над его головой. Этан оглянулся: кажется, Pay промахнулся лишь потому, что Миллисор успел толкнуть ствол вверх. Оба помчались за ним, продолжая орать друг на друга. О, теперь-то Этан припомнил, сколь беспощадными могут быть эти люди.

Нырнув вниз головой в лифтовую шахту, несущуюся вверх, Этан с маниакальностью лосося поплыл против течения по плавному руслу, рывок за рывком хватаясь за поручень. Изумленные пассажиры, шарахаясь в стороны, осыпали его ругательствами.

Он выскочил на нижнем уровне, нырнул еще в один лифт, потом в другой, в третий, не переставая панически оглядываться. Он мчался, не разбирая дороги, по шумным торговым рядам, через какую-то замороженную стройку – ТОЛЬКО ДЛЯ ПЕРСОНАЛА! – повороты, коридоры, лифты… Где-то он пересек границу Транзитной Зоны: указатели на стенах, возле которых в туристских районах висели длинные перечни прав и запретов, здесь уже почти не встречались.

Вконец выбившись из сил, он рванул какую-то дверь и свалился на пол в кладовке с комбинезонами. От погони он, кажется, ушел. Вот только куда?

Глава 7

На груде одежды, отдававшей плесенью, Этан просидел около часа, пока дыхание не выровнялось, а сердце не перестало ухать, как молот. Он уныло поразмышлял о том, как же молниеносно улетучивается вся воля и решительность от одной вспышки нейробластера, потом оглядел свое мрачное и далеко не комфортабельное убежище. В номере у Куин по крайней мере имелась ванна…

Теперь он просто вынужден прибегнуть к помощи станционных властей. Возвращаться к наемнице нельзя, она ясно дала это понять, а иллюзий по поводу заключения сепаратного мира с цетагандийцами Этан уже не питал. Побившись головой об стенку, чего она (голова) вполне заслуживала, Этан поднялся на ноги и принялся рассматривать свое тесное жилище.

Рабочие комбинезоны, которыми была забита каморка, заставили его вспомнить о своем излишне заметном костюме планетника. За этим последовала другая, еще более тревожная мысль: а вдруг неугомонная Куин снова посадила на него «жучок»? Для этого у нее была масса возможностей. Он разделся донага и сменил свой эйтосианский костюм на чей-то красный комбинезон и рабочие ботинки. Ботинки терли, но оставить хотя бы носки Этан не решился. Этот маскарад, успокаивал он себя, нужен лишь для того, чтобы неузнанным добраться до ближайшего поста службы безопасности, который к тому же предстоит еще найти. Это вовсе не кража: при первой же возможности он все вернет.

Выскользнув из кладовки, Этан взглянул на номер, чтобы потом забрать свою одежду, и, повернув налево, зашагал по коридору, стараясь подражать ровной целеустремленной походке станционеров. Скоро ему попались две женщины в голубых комбинезонах, ехавшие на загруженной платформе, но они явно куда-то спешили. Этан не осмелился остановить их, чтобы спросить дорогу: человек в красном рабочем комбинезоне должен все знать сам. Даже не будь у него акцента, это неминуемо показалось бы им странным.

Кстати, если он сам не знает, где находится, то из этого не следует, что в таком же неведении пребывают его враги… Не успел он всерьез обдумать это предположение, как откуда-то донеслись крики, шум и треск. Две платформы столкнулись на перекрестке. Вопли и ругательства смешались со стуком пластиковых коробок, кувырком летевших на палубу, и чьим-то криком, настолько яростным и пронзительным, что от него звенело в ушах. Одна коробка открылась. Желтые пушистые шарики взлетели в воздух и заметались под потолком.

– Гравитация! Гравитация! – раздался женский голос. Этан уже понял, кому он принадлежит – экотех Хелда с утилизационной станции, тощая грымза в зеленой униформе. Вся багровая от злости, она прожигала его взглядом.

– Гравитация! Да очнись ты, олух, они же разлетятся!