Читаем Цетаганда полностью

– Н-нет. Боюсь, что нет. Не в этот раз, – торопливо проговорил Этан, сочувственно склонив голову.

Хаас потупился, сжал губы и снова поднял взгляд, полный надежды.

– Может, еще не все потеряно? Я знаю, вы что-то делаете с генами. Если это дорого – ничего, братья по общине мне помогут, я расплачусь с ними, потом…

Этан покачал головой:

– Существует лишь около тридцати стандартных нарушений, с которыми мы в состоянии справиться, – некоторые формы диабета, например. Их можно устранить с помощью комбинации генов в небольшой группе клеток, если застать процесс в начальной стадии. Иногда удается отфильтровать больные клетки вместе с дефектными Х-хромосомами из образца спермы. Есть также множество способов предварительной диагностики, проводимой еще до того, как зародышевый пузырь будет помещен в репликатор и начнет формирование плаценты. Как правило, мы берем одну клетку и прогоняем ее через систему автоматической проверки. Однако система обнаруживает лишь те нарушения, на которые она запрограммирована, – около сотни наиболее частых дефектов. Не исключена возможность, что она пропустит нечто редкое или трудноуловимое, таких случаев бывает до полудюжины за год. Так что вы не одиноки. Такой эмбрион мы обычно убираем и оплодотворяем другую яйцеклетку. Это самое разумное решение, и на все уходит не более шести дней.

– Значит, все начинать заново… – вздохнул Хаас и поскреб подбородок. – Говорил же мне Дэг, что это плохая примета – отпускать отцовскую бороду раньше времени! Так оно, видно, и есть…

– Это всего лишь отсрочка, – подбодрил Этан сникшего фермера. – И, поскольку причина нарушений была в яйце, а не в сперме, Центр не возьмет с вас оплату за этот месяц, – добавил он, делая соответствующую пометку в досье.

– Так что мне теперь – опять идти в родительскую палату, сдавать новый образец? – покорно спросил Хаас.

– Да, перед отъездом вам следует это сделать. Тогда нам не придется вас лишний раз беспокоить. Но есть еще один маленький вопрос, который нам нужно решить сейчас же. – Этан почувствовал, что краснеет. – Боюсь, мы больше не сможем предоставить вам формулу СДБ.

– Но ведь я приехал из такой дали только ради СДБ! – запротестовал Хаас, сжимая увесистые кулаки. – Черт возьми, я имею право выбора! Почему это вы не сможете?

– Понимаете… – Этан помолчал, подбирая слова. – Дело в том, что с СДБ ваш случай далеко не первый. К сожалению, в последнее время эта культура начала… ну, как бы стареть. Мы действительно очень старались – все яйцеклетки, произведенные за неделю, шли только на ваш заказ. – Не стоит говорить Хаасу, сколь ужасающе мизерна была эта продукция. – Мы прилагали все усилия – и я, и лучшие техники, отчасти потому, что это был, пожалуй, последний шанс: из всех зародышей только один оказался жизнеспособным после того, как началось деление клеток. А потом СДБ перестала работать. Боюсь, окончательно.

Хаас вздохнул так тяжко, словно из него выпустили воздух, и вновь загорелся решимостью.

– А у кого она есть? Плевать, если придется ехать через весь континент. Мне нужна только СДБ!

И почему упорство считается положительной чертой характера? – мрачно размышлял Этан. Просто глупость и занудство… Он собрался с духом и сказал то, о чем надеялся как-нибудь умолчать:

– Боюсь, брат Хаас, больше ее нет ни у кого. Наша культура СДБ была последней действующей на Эйтосе.

Хаас был обескуражен вконец.

– СДБ больше нет? А откуда ж мы теперь будем брать врачей, медперсонал и…

– Гены СДБ не утрачены, – перебил его Этан. – Повсюду на планете живут люди, которые носят эти гены в себе, и они передадут их своим сыновьям.

– Так что ж с ней случилось-то, с этой культурой? Почему она больше не работает? – не унимался Хаас. – Ее не это… не отравили или еще чего? Может, какие-нибудь вредители, оттуда…

– Нет, нет! – воскликнул Этан. О боги, из-за подобных слухов разразится такой скандал! – Все это совершенно естественно. Первая культура СДБ была завезена на Эйтос Отцами-основателями, когда планета еще только заселялась. Стало быть, сейчас ей почти двести лет. Два века безупречной службы. Она уже дряхлая. Износилась и выдохлась. Ее жизненному циклу пришел конец. Она и так прослужила в двадцать раз дольше, чем если бы находилась в… ой… – ладно, он врач, для него это не ругательство, а лишь точный медицинский термин, – …в женщине!

Не дожидаясь, пока фермер найдет новое возражение, он поспешно продолжил:

– Поэтому, брат Хаас, у меня есть к вам одно предложение. Мой лучший медтехник, великолепный, добросовестный работник – ДДИ-7. Севарин располагает сейчас отличной культурой ДДИ-8, и она к вашим услугам. Я и сам был бы не прочь иметь сына от ДДИ, если бы… – Этан оборвал себя, чтобы не увязнуть в болоте личных проблем, да еще на глазах у клиента. – Я думаю, вы останетесь очень довольны.