Читаем Цена человека полностью

Вспоминает живший в этом же доме А.Л. Ратнер, детский друг Левы, в последствии капитан 1 ранга (кстати, автор периодически публиковавшихся в центральной прессе остроумных афоризмов): "В доме было два больших парадных двора, с газонами и фонтанами и двенадцать "черных" дворов. Дом имел свою электростанцию и сорок восемь гаражей, до революции в них были конюшни. Одно из помещений так и осталось конюшней. Запомнилось это потому, что мы, мальчишки, частенько и с удовольствием ели жмых, который сюда привозился для лошадей. Напротив дома со стороны Кронверкской в Матвеевском садике стояла красивейшая церковь, мы часто гуляли там. Потом её взорвали, и мы стали играть на её развалинах в "казаки-разбойники". Игры продолжалась на "черных", то есть не парадных лестницах одного из наших дворов. Одев варежки, съезжали на тросах неработающих лифтов, кабины которых стояли внизу. Когда стали старше, носились на велосипедах, иногда сидя на руле, спиной вперед. Иногда ссорились, но никогда не дрались - у Левы был покладистый характер". Как следует из рассказа, Лева мало отличался от сверстников - крепкий, веселый и проказливый, вот только разве книги он любил больше других, и мог листать и рассматривать их часами. Но и этому можно найти объяснение. Его отец, будущий профессор социальной гигиены имел огромную библиотеку, был систематизатором медицины, историком, его научная и педагогическая деятельность была связана с поиском и выборкой массы сведений из книг и журналов. На сохранившейся фотографии (около 1936 года) он так и изображен - за письменным столом, среди книг и рукописей, на фоне стены с портретами писателей и медиков - интеллигентное лицо земского врача, внимательные глаза, очки в тонкой оправе, в нем чувствуется что-то неуловимо чеховское. Отец, сидящий за письменным столом, стал для Левы символом неустанного труда и размышлений, он будет мечтать о собственном письменном столе и, как только появится возможность, заведет его и будет проводить за ним многие и многие часы. Он перенял от отца страсть к истории и систематизации медицины, дотошно изучал биографии видных ученых-медиков. Он говорил потом, когда сам стал профессором:

- Когда я бываю у кого-нибудь и вижу его домашний письменный стол с книгами, блокнотами и записями, на меня веет чем-то родным. Мне этот человек сразу становится понятнее, ближе...

Через три года у Левы появилась сестренка - Виргиния или Ира, как её потом все звали. Семья жила дружно, без ссор, время было трудное - отец и мать постоянно работали, забот хватало, - и все-таки дома они сумели поддерживать спокойную, теплую атмосферу. Тогда не было телевидения и магнитофонов. Единственным семейным развлечением в долгие зимние и осенние вечера были книги, а Лева ещё и увлекся филателией. Семейная библиотека состояла не только из медицинской литературы. Евгений Владимирович был широко образованным человеком, любил музыку, поэзию, языки. Тяга к искусству имела глубокие семейные корни. Его бабушка. Надежда Александровна Полякова, урожденная Грибоедова, была дочерью двоюродного брата великого поэта А.С. Грибоедова. Она прекрасно играла на фисгармонии, любила и знала литературу. Ее муж (дед Левы), Владимир Васильевич Поляков, занимался экономикой, финансами и математикой, превосходно играл на скрипке, писал стихи. Любовь к книгам Лева и Ира пронесут через всю жизнь. Ира станет филологом, кандидатом филологических наук, в середине шестидесятых она выйдет замуж за чешского военного врача Ярослава Галика и переедет в Прагу. Там она будет работать в Пражском университете, напишет первый учебник русского языка для чехов. Встречаться с братом они станут редко, но в её памяти будут храниться все те же, что и у него, воспоминания об их квартире на Кронверкской. Всю жизнь она интересовалась историей их семьи, разрабатывала генеалогическе дерево семьи Поляковых, начатую отцом ещё в 20-е годы. Я присутствовал при их встрече в 1985 году в Праге. Мы тогда были в служебной командировке и сделали ради этого огромный крюк. Они вспоминали детство, а я сидел с её 18-летним сыном в соседней комнате (кстати, лицом он напоминает сыновей Льва Евгеньевича), пил кофе и с тревогой посматривал на часы, опасаясь, что мы опоздаем на самолет.

В Ленинграде среди обычных средних школ, была и одна необыкновенная, как сказали бы сейчас - супершкола, 1-я образцовая школа Петроградского района на улице Мира (сейчас 80-я городская школа). В ней учились дети тогдашней партийно-государственной элиты. Но были и представители рабочих и служащих из близлежащих домов. Дом, в котором жил Лева, оказался недалеко, и он был принят. Возможно сыграло роль то, что его мама, педиатр, работала в ней школьным врачом. Обстановка в школе была демократичной, элитность школы выражалась в качестве обучения. Рассказывает профессор О.С. Лобастов, тоже ученик этой школы: