Читаем Целинники полностью

В 1969 году старший брат Василий окончил в Бежецке техникум и той же осенью его забрали в Армию. Василий Черноусов в свои девятнадцать лет парнем был видным, да к тому же имел средне-техническое образование. Не в последнюю очередь по этим причинам его отправили служить в ГСВГ. Так вот повезло Василию, там он хоть и через «щели» в заборе воинской части наблюдал качественную европейскую жизнь, о которой рядовые советские провинциалы и помыслить не могли. Второй брат, к тому времени, тоже учился в том же техникуме, а Витька пошел в восьмой класс сельской школы, располагавшейся в центральной усадьбе колхоза. С отцом связь оборвалась. Ни Зинаида, ни сыновья как ему не писали, так и не получали от него писем. Переписывались только Витька с Яшкой Шолем. Именно из писем друга Витька узнал, что отец некоторое время после их отъезда пребывал в депрессии, даже начал прикладываться к бутылке. На партсобрании ему пригрозили сделать оргвыводы, то есть снять с бригадирства. Потеря должности тогда для него еще была «смерти подобна». Потому Илья срочно «взял себя в руки» и вновь стал решительным, деятельным, работающим не считаясь ни с личным временем, ни с достоинством рядовых членов бригады. Похолостяковав больше года, Илья сошелся с одинокой женщиной, работавшей воспитательницей в поселковом детсаде. В ее прежней семье имела место обратная ситуация по сравнению с Черноусовыми. Она так же с мужем приехала на Целину, но муж по прошествии пары лет целинной жизни вдруг «поворотил оглобли», а жена осталась. Ходили слухи, что эта семья распалась из-за того, что у них не было детей. Так или иначе, но в самом начале 1970 года, вскоре после того, как проводили в Армию Василия, в Горбылихе появился Илья, впервые за последние десять лет. Витька из писем Яшки знал, что отец должен приехать, чтобы оформить развод с матерью. Зинаида дала развод без особого сожаления, хоть и всплакнула втихаря. Морально она была к этому готова с тех самых пор как уехала с Целины, хоть в глубине души неосознанно надеялась на чудо, что муж вернется на родину, и они вновь заживут семьей.

И все, дальше жизнь Ильи Черноусова и его бывшей семьи разошлись окончательно. Единственно, что хотя бы косвенно их связывало, оставалась переписка его младшего сына со своим другом детства. Осенью 1971 года, отслужив, пришел домой в сержантских погонах Василий. Он взахлеб стал рассказывать, как здорово живут немцы в ГДР. Вроде и особо не мучаются на работе, а все у них есть, и в магазинах продуктов и промтоваров полно и дороги у них отличные повсюду проложены, и дома с удобствами хоть в городе, хоть в деревнях. Тамошний замполит обосновывал данный факт тем, что из ГДР сделали своего рода выставку, витрину всего социалистического лагеря. Потому СССР вынужден в ущерб себе поддерживать благополучие восточных немцев всем чем можно. Если бы Василий не жил несколько лет на Целине бок о бок с советскими немцами и не знал из какого «теста» сделаны эти люди, он бы, как и большинство прочих солдат и сержантов, скорее всего, поверил бы замполиту. Но он точно знал, что они так хорошо живут в первую очередь потому, что они немцы, а уж во вторую за счет советской помощи. Много порассказал Василий матери и братьям о своей службе. Рассказал и то, что сами гедеэровские немцы отнюдь свою жизнь слишком хорошей не считают, а желают жить как в Западной Германии, ФРГ, дескать вот там жизнь так жизнь. Этого Василий представить никак не мог, что же это за жизнь такая на Западе, которая в разы лучше, чем в ГДР, показавшейся ему просто райской.