Читаем Цель — корабли полностью

После завершения минирования фарватеров в районе Кронштадта в рамках операции «Лягушачья икра» бомбардировочные группы 1-го воздушного флота получили новое задание, причем довольно нетипичное для них. Командир I./KG53 майор Фритц Покрандт затем рассказывал: «В июне мы перелетели на аэродром[146] западнее Ленинграда. Задание: предотвратить прорыв русских подводных лодок в Балтийское море. Сумасшедшее задание с временными ограничениями, налагавшимися на группу. Летать можно было только днем. Входить в определенные сектора западнее Кронштадта было запрещено из-за имевшихся там наших собственных минных полей.[147] Запрет на ночные вылеты объяснялся активностью наших морских сил. Запасной целью был аэродром на острове Лавансаари, который был занят истребителями. В большинстве случаев вылеты выполнялись парами или звеньями. Неделями без какого-либо успеха бомбы всегда сбрасывались на Лавансаари. Как ни странно, но по моим воспоминаниям мы едва ли сталкивались с русскими истребителями. Не были ли это, возможно, лишь макеты?»

Однако переходы подлодок между Кронштадтом и Лавансаари становились все более опасными. Так, 13 июня из Кронштадта вышла подводная лодка Щ-320 под командованием И. М. Вишневского. Последний грубо нарушил инструкцию и приказал идти до базы в надводном положении. В результате субмарину внезапно атаковали три Ju-88. Сброшенные ими бомбы взорвались рядом с бортом. Щ-320 срочно погрузилась, но на глубине 15 метров возле нее прогремели еще 15 мощных взрывов. В результате на лодке сгорели предохранители центральной распределительной станции, вышли из строя вертикальный руль и гирокомпас. Только на следующий день поврежденная субмарина добралась до Лавансаари, где экипаж занялся ремонтом.

24 июня немцы атаковали четыре дозорные линии, обстреляв множество катеров. 27 июня катер МО-201 старшего лейтенанта В. И. Басова, находившийся в дозоре севернее острова Пенисари, был внезапно атакован несколькими самолетами, летевшими на высоте около 700 метров. Матросы открыли огонь из 45-мм пушки, чем не напугали пилотов Люфтваффе, которые сделали по несколько заходов, поливая суденышко очередями. В результате обстрела экипаж понес большие потери, причем среди погибших оказался помощник командира лейтенант Шалдин. Возник пожар, вышли из строя моторы. Вскоре к горевшему «охотнику» подошел находившийся неподалеку МО-410 старшего лейтенанта В. Н. Орлова. Он принял на борт уцелевших моряков и отвез их на Лавансаари. Спасти же сам катер не удалось. На нем взорвалась топливная цистерна, и МО-201 затонул.

29 июня из Лавансаари вышли катера МО-302 старшего лейтенанта И. П. Чернышева и МО-308 старшего лейтенанта М. Д. Аму-сина. Районом их дозора был определен Сейскарский плес. Сам Амусин потом вспоминал: «Дозор с воздуха не прикрывался. За все время несения дозорной службы в этом районе мы ни разу не видели наших самолетов. Авиация противника фактически действовала беспрепятственно, если не считать пушечно-пулеметного огня дозорных „охотников“».

В 22.00 того же дня оба катера были атакованы четырьмя Ju-88.[148] Маневрируя и перекладывая рули с борта на борт, катера сумели уклониться от попаданий, а их комендоры даже заявили о двух якобы сбитых самолетах.

Надо сказать, что экипажи катеров почти после каждого налета докладывали о «сбитых». Если верить этому, то Люфтваффе несли над Финским заливом просто катастрофические потери, ежедневно теряя по три-четыре машины только от зенитного огня с кораблей. Если расчетам зенитных пушек и пулеметов удавалось, как им казалось, «зацепить» самолет и тот затем ушел за горизонт, то они всегда считали его сбитым.