Читаем Цеховики полностью

За три дня до торжеств Генеральному секретарю СЕПГ, Председателю Госсовета ГДР товарищу Эрику Хонеккеру был вручен орден Ленина. Хонеккер наш лучший друг на все времена… Через несколько лет немецкие власти будут требовать выдачи бывшего руководителя одной из мощнейших социалистических стран, чтобы устроить над ним судилище непонятно по какому закону. Русское правительство услужливо согласится сдать бывшего верного друга и брата, и отчаявшийся старый человек будет скрываться на территории чилийского посольства… С приветственной речью на торжественном заседании в Москве выступил еще один брат (правда, не такой близкий, имевший даже собственное мнение) — Генеральный секретарь Румынской коммунистической партии Николае Чаушеску… Вскоре его расстреляют вместе с женой повстанцы, в свои последние часы он будет держаться очень мужественно и прямо станет смотреть в глаза смерти… Незавидная судьба ждет и сменяющих друг друга на московских трибунах Генерального секретаря ЦК Болгарской компартии Тодора Живкова, Генерального секретаря ЦК рабочей партии Эфиопии тов. Менгисту Хайли Мариама. И многих других. Тюрьма, изгнание, унижения, бесовство распоясавшегося и не знающего милосердия плебса. Все впереди. А пока мир праздновал семидесятилетие революции.

Седьмого ноября наш парторг загнал меня на демонстрацию трудящихся. Из украшенной флагами и фанерными транспарантами толпы я видел стоящего на трибуне облсовета Румянцева и его ближайших товарищей по партии. Через усилители летели над праздничной толпой голоса выступающих. «Ускоренье — мать ученья». «Интенсификация и кооперация». Перестройку чуть ли не Ленин задумал, да вот только сейчас его стойкие продолжатели ее осуществить пытаются…

Ноябрь выдался холодным, и я, как человек, не приспособленный к холодам и жаре, за время марша в колонне подхватил простуду, обострился хронический бронхит. Три дня держалась температура, и я валялся дома.

Нину моя болезнь, кажется, даже порадовала. Она стала ко мне относиться гораздо лучше. Как к существу, за которым требуется уход, о котором надо заботиться и которому, воркуя что-то успокоительное, можно влить в горло столовую ложку микстуры. Кроме того, она нашла объект для своих околонаучных экспериментов и без устали пичкала меня какими-то отварами, сомнительного происхождения порошками — я не удивлюсь, если они приготовлены из протертой волчьей ягоды, сухих ножек летучих мышей и желчи зеленой лягушки. В конце концов она бухнула двадцать пять рублей (а денег и так кот наплакал) на какой-то чудо-фильтр, изготовленный при помощи энергоинформационных технологий. Нина заявила, что очищенная с его помощью вода по целебным качествам не уступает святой воде и может поднять человека чуть ли не со смертного одра.

Нинины процедуры оказали сказочное действие. Мне они надоели настолько, что я плюнул на больничный лист и вышел на работу, правда, кашляя, как туберкулезник…

— Редко ты стал залетать на огонек, — произнес я, разглядывая Пашку, бесцеремонно ворвавшегося в мой кабинет и плюхнувшегося в его любимое кресло.

— Дел полно. Навалили еще несколько жмуриков. Пошла серия убийств частных извозчиков. Всех подключили. Слышал небось?

— Картузов дело ведет.

— Ведет. Труп за трупом — и никаких зацепок, кроме уверенности, что Кавказ работает… Проблем тьма, а мы с тобой дело по Новоселову добить не можем. Все в поту и трудах, а толку никакого.

— Почему? Вон какую сеть вытащили.

— Это дела ОБХСС. Мы же народ простой. Нам бы труп из реки выудить да убийцу за руку поймать… Надо активизироваться.

— Надо. Что-то же мы знаем. Два лба. Скорее всего спортсмены. Скорее всего борцы. Скорее всего из Москвы.

— Масса информации.

— И еще — фоторобот. Описание. Остается всего-навсего обойти с ними спортивные клубы Москвы. Парни скорее всего не дилетанты в спорте. Минимум камээсы.

— Обойти спортклубы Москвы. Ты представляешь, что это такое? Мы можем на несколько месяцев увязнуть.

— Значит, увязнем. Не так?

— Да так. Давно этим заняться можно. Да только в связи с этими чертовыми «автомобилистами» нам людей не дадут.

— Дадут, куда денутся. Есть второй путь. Надо борцов вытащить сюда.

— Добрый наказ. Как его выполнить?

— Надо думать.

— А, думать это завсегда. Занятие не пыльное и ни к чему не обязывает…

Думали мы упорно. Но, видимо, в тот день умные мысли летали другими маршрутами и готовы были посещать кого угодно, только не нас. Наконец из длинного ряда хромых, убогих вариантов мы выбрали один.

— Планец так себе, примитивненький, — отметил Пашка.

— Придумай лучше. Те два — с Григоряном и с Лупаковым — были ненамного лучше. Но сработали.

— Повезло.

— Значит, и сейчас повезет. Двум разам бывать, третьего не миновать.

— Если сорвется, можем человека сильно подставить.

— Это от вас, оперативников, зависит.

— Нужно еще его уговорить.

— Уговорим.

— И начальство уломать.

— Уломаем.

— Если ты такой оптимист, тебе и звонить.