Акку отряхнула грязь с косы, посмотрела на испорченные штаны. Шмыгнула носом.

- Забавно. Я даже не знаю как я выгляжу. И сколько мне лет. Ты мне скажи.

Скупая улыбка появилась на лице мага, он мягко посмотрел на девушку.

- Ты очень красива. У тебя удивительного цвета глаза, словно драгоценные камни, наполненные лазурным океаном. Разрез, и впрямь, больше похож на льяновский. Суженные и вытянутые к вискам. Небольшое личико с аккуратными бровями и чуть вздернутым маленьким носом, губы сердечком, искусанные от переполняющей тревоги. А волосы похожи на белый шелк, две светлых родинки на щеке... - он запнулся, смутившись ее внимательного взора и закашлялся. - Только юная очень. Честно говоря, я думаю тебе не больше шестнадцати, а то и всего пятнадцать. И роста в тебе совсем мало, ты и до плеча мне не доходишь, а я не такой уж высокий.

Рассказать дальше он не успел, к ним поспешил довольный и сияющий Гур-Хан. Акку сразу вся сжалась, приготовилась, как перед прыжком в бездну. Закусила губы до побеления. Хеду встал к ней ближе, но Гур-Хан пренебрежительно взмахнул пальцами, отправляя его восвояси. Синие глаза мага сверкнули, он сжал челюсть, но, в конце концов, поразмыслив здраво, отступил назад, оставшись неподалеку.

- Птица, ты очень сильный, - радостно похвалил глава абтана. - Властелин будет довольный. Я получить много золото. Синяя Вода тоже получить. - Кивок в сторону Хеду.

Скривившись от его слов, она сплюнула ему под ноги, повернулась и пошла в женский дом. Плечо тут же обожгла плеть. Она вскрикнула и в страхе обернулась, вскидывая руки. Гур-Хан злобно ощерился и снова замахнулся.

- Только строптивый. Ничего, дурь выбить быстро. Ты ублажать Властелин день и ночь, когда он пожелать. Целовать ноги Властелин, раздвигать свои. Родить пархи. Властелин радоваться твоя магия. Я получить много золото. - Во рту мелькнули кривые и плохие зубы, когда он в предвкушении оскалился. - Забыть сказать - Властелин красивый как я!

На посеревшем лице Акку застыли отвращение и ужас, а глава абтана захохотал, жутко довольный произведенным эффектом и издевкой в конце.

- Намотать твой белый волос на кулак и выбивать дурь целая ночь, дарить боль и слезы, - злорадно пообещал мужчина. - Так он поступать с женщина извне.

И в конце, перед тем как уйти, назидательно добавил:

- Плохо обслуживать - голова торчать на пике. И твой красота не помогать.

**

Глава 5

Рикхарт

Утро в Фелеване разбудило Рикхарта сырым и соленым запахом Холодного моря, приправленным рыбой и морозом с севера. В комнате рассеивался полумрак, туман так и не отпустил город из своих объятий. Если бы не шум, доносящийся с оживленной улицы, он бы даже не понял, что уже наступил новый день - солнца совсем не было.

Подняв отяжелевшую голову с жесткого топчана, он заморгал, разглядывая спящих друзей. Сирена еще спала на единственной кровати, спрятавшись под одеялом с головой, Сардан посапывал у нее в ногах, видимо совсем отмяв бока на полу. Перед сном он царским жестом отдал им кровать и топчан, снисходительно заявив, что походные условия ему более, чем подходят, а "устраивать из-за такой ерунды жеребьевку ниже его достоинства". Жеребьевку с Риком, разумеется. Кровать они негласно отдали Сирене, едва вошли в номер, и это даже не обсуждалось.

Хмыкнув, Рик поднялся и отправился умываться. В таверне стоял шум, многие посетители даже еще не ложились, пьяный смех слышался со всех сторон. Умывшись, он не стал завтракать - перекусит чуть позже с ребятами, а сразу отправился на местный рынок, который, как и думал, находился прямо в гавани. Привыкших торговцев не смущал ни морской ветер, ни то и дело доносящиеся брызги. И Рикхарту мгновенно передалось их настроение. Пенистый шум волн гладко вписывался в мешанину звуков, крики зазывал у прилавков не раздражали, толчея у бродячего шапито вызывала рассеянную улыбку.

В такое время рынок уже вовсю кипел торговцами, покупателями и обычными зеваками. Только чего здесь не продавали! Яркими цветными рядами лежали скрученные рулоны ткани - шелк и парча из далекого Вэй Бина; грубоватая шерсть, скорее всего, из Горзды, лен с собственных плантаций Валиарии. Может, остатки - много полей было пожжено в прошлом году кальдерранцами, а для этого года не успели собрать столько семян, насколько он знал.

Тускло блестела без хорошего солнца медная посуда. Тарелки, кувшины, кубки, огромные резные подносы.

Палатки со сладостями и витыми булками пока что еще не встретили должного ажиотажа - все-таки было рановато для перекусов, народ проходил мимо.

- Красавчик, купи для дамы сердца сережки! - крикнула бойкая смуглолицая торговка с черными кудрями и колечком в носу. Похожа на арруканку.