Читаем Царство грезъ полностью

Вдругъ я увидѣлъ бѣгущаго голаго человѣка. За нимъ гналась стая собакъ. Какъ стрѣла, мелькнулъ онъ мимо меня, и вскарабкался на дерево. На головѣ у него былъ колпакъ, сдѣланный изъ газетной бумаги. По обезьяньи, искусно добрался онъ до вершины липы, тщательно скрывая у себя за спиной какой-то круглый предметъ. Собаки добѣжали до липы и окружили ее, лая на человѣка, какъ на кошку. Но въ это время съ той стороны кладбища приближался уже отрядъ полицейскихъ. Голый человѣкъ уронилъ свое сокровище и мужественна спустился за нимъ, чтобы поднять, а когда онъ нагнулся, большой черный ньюфаундлендъ схватилъ его зубами за икру. Одинъ полицейскій подбѣжалъ и выстрѣлилъ. Собака была уложена на мѣстѣ, но упалъ и голый человѣкъ. Кровь хлынула у него изо рта. Тутъ я увидѣлъ, что это былъ сумасшедшій баронъ фонъ-Брендель. Предметъ, который онъ такъ страстно оберегалъ, оказался мертвой головой, съ длинными каштаново-рыжими волосами — фрау Мелитты.

А въ городѣ послѣ убійства начальника Архива начался мятежъ. Били барабаны и играли рожки. Изъ казармъ выступило нѣсколько эскадроновъ кирасиръ и расположились у дворца. Все это были красавцы, на которыхъ не отразились даже бѣдствія послѣднихъ недѣль. Лишь легкіе слѣды ржавчины замѣтны были на блистающихъ панцыряхъ ихъ и шлемахъ.

Живо росли баррикады. Революціонеры подъ предводительствомъ Неми, единственнаго офицера, измѣнившаго Патерѣ, разбили арсеналъ и вооружились. Ихъ было въ десять разъ больше, чѣмъ войскъ.

Лошади кирасиръ нетерпѣливо били копытами. Старый полковникъ Душпицскій былъ очень озабоченъ тѣмъ, что чернь вооружена винтовками. Слабая сторона войскъ состояла въ томъ, что лошади были очень нервны и плохо накормлены. Полковникъ рѣшилъ ожидать подкрѣпленій, но подкрѣпленія все не приходили, и мятежники могли взять тѣмъ временемъ Архивъ. Кромѣ того, силы ихъ поминутно возрастали. Зато младшіе офицеры посмѣивались и курили папироски. Имъ хотѣлось бы, чтобы собралось побольше мужичья, чтобы разомъ очистить улицы отъ сволочи и, такимъ образомъ, подвинуться по службѣ.

Прогремѣлъ выстрѣлъ, и одинъ кирасиръ свалился съ лошади. Полковникъ поскакалъ передъ фронтомъ. Его солдатское лицо съ бронзовой кожей было въ эту минуту прекрасно. Онъ отдалъ честь хранившему безмолвіе дворцу. Прозвучалъ сигналъ и съ громкимъ «ура» эскадроны бросились на баррикады съ обнаженными палашами. Развевались гривы лошадей. Но раздался залпъ изъ-за баррикадъ, и цѣлыхъ пять кирасировъ были выбиты изъ сѣдла. Самое же худшее было то, что лошади, заартачились; они сбросили всадниковъ, выбились на большую площадь, опрокинули солдатъ и революціонеровъ и все, что встрѣчалось имъ на пути, и, какъ бѣшеные, помчались впередъ съ какой-то сверхъестественной силой. Имъ встрѣтилось на пути ожидаемое подкрѣпленіе; и эти войска были опрокинуты, въ свою очередь, прежде, чѣмъ сообразили, гдѣ врагъ.

Я стоялъ на Длинной улицѣ и инстинктивно посторонился, когда услышалъ страшный топотъ. У лошадей были бѣшеные глаза, пѣна лилась изъ ихъ раскрытыхъ ртовъ, и они исчезли въ облакѣ пыли.

По всему городу разбѣжались лошади, помчались въ паникѣ по кривымъ переулкамъ. Главная масса застряла въ узкихъ проходахъ и тупикахъ, откуда не было выхода. Еще больше погибло раздавленныхъ другъ другомъ. Внутренности вылѣзли и дымились въ общей кучѣ тѣлъ. Старый полковникъ былъ бы все же доволенъ результатами своей аттаки, потому что безчисленное множество мятежниковъ погибло при этомъ. Но отъ самого полковника уцѣлѣлъ только кулакъ въ бѣлой рукавицѣ, въ общей массѣ оторванныхъ рукъ и ногъ, кирасъ, осколковъ костей, шлемовъ, сѣделъ, уздечекъ и штыковъ.