Читаем Царство Флоры полностью

Балмашова продержали в прокуратуре намеренно долго. А когда отпустили, Колосов сразу же «пристегнул» к нему негласное наблюдение. Отныне оно должно было сопровождать хозяина «Царства Флоры» везде и повсюду. За «Мерседесом» Балмашова (а они с Тихомировым прибыли в прокуратуру на одной машине) последовала машина оперативно-поисковой группы. Старший группы постоянно был у Колосова на связи. Меры вроде были приняты адекватные, однако напряжение росло. Это напряжение — как электрический разряд — Колосов ощутил еще там, в кабинете следователя.

Образцы крови, изъятые в угнанной милицейской «Волге», были отправлены на исследование ДНК. И это лишь подлило масла в огонь. Колосов мысленно вновь и вновь возвращался к словам Кати — сейчас, после разговора с Балмашовым, вроде бы беспредметного, почти бесполезного в оперативном плане, он, пожалуй, по-настоящему поверил в ее версию.

Балмашов, согласно докладу старшего группы наблюдения, прямо из прокуратуры направился на Ленинский проспект. Точнее, как выяснилось позже, повез Тихомирова к жене, которая (это опять же выяснилось позже) с момента ссоры и отъезда с дачи проживала в квартире своей сестры недалеко от площади Гагарина.

Тихомиров с букетом поднялся в квартиру один. Балмашов терпеливо ждал его в машине во дворе добротного сталинского дома.

На детской площадке галдели дети. На козырьке подъезда ворковали голуби. Время шло. Балмашов сидел, облокотившись на руль. Курил сигарету, стряхивая пепел в окно.

— Ждет, не уезжает, — доложил Колосову по рации старший группы. — Уже почти час сидит.

Колосов собрал оперативников.

— Если принять в качестве основной версию «Царства Флоры», то кандидатов в его следующие жертвы несколько. Тихомиров — один из таковых, — объявил он. — Поэтому при любом малейшем обострении ситуации наша реакция должна быть незамедлительной. Прямых доказательств вины фигуранта в убийствах нет, поэтому главным доказательством должно стать само задержание с поличным при попытке совершения им нападения на очередную жертву.

Оперативники хмуро молчали. Они слишком хорошо знали, какой ценой, какими нервами, какой кровью дается это самое «задержание с поличным».

Сергей Тихомиров вышел из подъезда — один. Красный и гневный, словно после хорошей семейной головомойки. Сел в «Мерседес», с досадой хлопнув дверью. В машине наблюдения, естественно, не услышали разговора между друзьями.

— Ну, как? Удачно? Мир? — спросил Балмашов, туша сигарету в пепельнице.

Тихомиров только скрипнул зубами.

— Дура… какая же дура… Я же еще и виноват, а?

— Все сердится?

— Сердится! Ну, ты скажешь. Да опять послала меня! И гиацинты твои расчудесные не помогли. Нет, ну ты скажи — за что? Я ли о ней не забочусь? Сколько бабла трачу на нее. Ведь не делает же ни хрена. Домработницу ей найми, няньку пригласи. Сама только ванны принимает целыми днями во всех салонах, в парикмахерской часами торчит да пьет как лошадь. От джина глаза уже опухли. Ну, дура, ну, кретинка… Таких дур ревнивых еще поискать…

— Ладно, брось, Сережа.

— Что брось? Как это брось? Чего теперь делать-то, а? С дачи с бандой моей съезжать? Или с этой дурой набитой на… разводиться?

— Возьми детей и махни куда-нибудь с ними на море на неделю.

— Как это я уеду? А наши дела и…

— Я вот тут подумал, — Балмашов посмотрел на него. — Наверное, я отправлю Флоранс к отцу. И сам улечу с ней.

— Улетишь в Париж? — спросил Тихомиров.

— Да, недельки на две. Флоранс скучает здесь, нервничает, никак не может привыкнуть. Я все время занят, она одна в доме. А после того, что было… Ну, ты сам понимаешь.

— Она же только что приехала.

— Да, но тогда обстоятельства были другие. Заказ Гурнова на панно я завершу и возьму билеты на самолет.

Тихомиров вздохнул:

— Что ж, поезжай. Может, это даже лучше сейчас.

Балмашов завел мотор. «Мерседес» вырулил со двора.

Машина сопровождения не знала маршрута следования фигуранта, просто шла позади. Проехали совсем немного по Ленинскому проспекту. Балмашов затормозил возле пивного ресторана, известного как «Мюнхенская пивнушка».

В низком сводчатом зале, отделанном мореным дубом, почти все столики были заняты. Балмашова и Тихомирова официант пригласил в летний дворик, защищенный от шума автострады стеной, плотно засаженной кустами.

— Мне пива. «Францисканер» бочковый есть? — Тихомиров раскрыл меню. — Андрюш, тебе светлого или темного?

— Мне белого вина, пожалуйста. — В «Мюнхенской пивнушке» Балмашов пиво пить не собирался.

— Может, это и к лучшему — сейчас уехать, — повторил Тихомиров. — Знаешь, а я ведь должен извиниться перед тобой.

— За что? — Балмашов оглядывал зал.

Двое сотрудников из группы наблюдения, вошедшие в ресторан вслед за ними, на какую-то долю секунды забеспокоились. Казалось, взгляд Балмашова устремлен прямо на них — изучающий, все понимающий. Потом он отвернулся.