Читаем Царство Флоры полностью

Ничего не говорят фамилии… Они были с Балмашовым одни в этой конторе, заставленной, заваленной цветами. Его руки справлялись с работой так умело, что ими хотелось любоваться. Подбирали цветок к цветку, безжалостно с хрустом обламывали стебли, удаляя лишнее, обрывали листья.

Он, Балмашов, тогда явно уходил от серьезного разговора. Нес какую-то чепуху. Даже стихи читал. Вроде свои про ту картину-гобелен… Поэт, флорист, надо же с кем довелось общаться. Да к тому же, кажется, и лжец, судя по той выдумке о нападении.

Не было никакого нападения. Он солгал. Точно солгал. Я не могу ошибиться. Я это видел, чувствовал. Этого не было, потому что я был там и не нашел никаких следов.

Колосов закурил. Все, баста. Хватит об этом типе. Лучше подумай, как раскрутить его дружка Тихомирова на разговор. На откровенный разговор, который на этом этапе расследования только и способен пролить свет на происходящее.

Поселок Яковлево был Колосову хорошо известен. Жили в нем люди среднего достатка, небогатые и некрутые. Сдавали дачи на лето тем, кто был способен платить. Два года назад здесь в реке нашли утопленника. Колосов выезжал — сначала думали, что криминалка. Потом, после экспертизы, оказалось, что обыкновенный несчастный случай: мужик перепил и полез купаться. Яковлево славилось рекой не меньше, чем Троицкая Гора своим озером.

У поселкового магазина Колосова ждал участковый. Указал дачу: вон по тому проулку пятый участок. Отчитался, козырнул. Колосов не стал его задерживать — и так помог, сделал все возможное.

Дачка оказалась так себе — деревянной, двухэтажной, самой рядовой подмосковной, каких тысячи. Колосов увидел на участке знакомый «Ниссан». Машина была намного дороже этой съемной «хижины» с застекленной крестиком верандой. «Балмашов виллу себе отгрохал, а что же этот-то отстал?» — подумал он о Тихомирове, открыл калитку и увидел его под яблоней за садовым столом. Тихомиров сидел к нему спиной. Он был в спортивном костюме и кроссовках, на плечи его была накинута старая замшевая куртка. Он что-то чинил — в руках у него был какой-то агрегат с длинным проводом, который он обрезал и зачищал ножом. Нож этот бросился Колосову в глаза: десантная финка с рукояткой, вырезанной из оленьего рога.

Подобные вещи изымались в качестве холодного оружия. И если бы Колосов сейчас только захотел, он бы смог…

Тихомиров, поглощенный работой, погруженный в свои мысли, его не замечал. Лицо у него было помятое, хмурое. Под глазами набрякли мешки. По сравнению с Балмашовым он выглядел просто, если не сказать плебейски. «Он говорил, что они с Балмашовым — друзья детства, — подумал Колосов, — да, так и бывает. Такое только в детстве возможно. Познакомься они в зрелом возрасте, вряд ли стали бы общаться, дружить. Уж слишком разные. Разные птицы, разного полета…»

— Сергей Геннадьевич, — окликнул он Тихомирова.

Но тут как раз налетел порыв ветра. С яблони сорвалась сухая ветка и упала под ноги.

Тихомиров действительно не сразу заметил нежданного гостя. И дело было не в починке поврежденного шнура стабилизатора напряжения, дело было в расстроенных нервах и неотвязной тревоге, терзавшей сердце. Причиной расстройств был утренний скандал с женой — в результате которого жена, хлопнув дверью, уехала с дачи к сестре, а он остался на пепелище с детьми и нянькой. Тревожил его и неожиданный — опять же утренний — звонок Флоранс. Прежде она никогда ему не звонила. Да и как она могла позвонить, когда не говорила по-русски, а он, кроме «тре бьен» и «комси-комса», во французском был практически ни бум-бум? И все же она позвонила ему на мобильный, задыхаясь, что-то быстро-быстро говорила. А когда он взмолился: «Флоранс, же не компран па!!» (Флоранс, я не понимаю!) — бросила трубку.

Как все это было не похоже на Флоранс. На бедняжку Флоранс — робкий призрак замка Шенонсо.

Когда Колосов окликнул Тихомирова, тот как раз вспоминал замок, парк, сады Медичи, мост-галерею. Вспоминал, как они шли с Балмашовым по сырой аллее, засыпанной осенней листвой. И будущее было так смутно, и даже не вырисовывались еще те перспективы, которые открылись впоследствии. Тихомиров вздохнул — ему было жаль того времени. Жаль, что оно прошло — и уже навсегда.

— Сергей Геннадьевич! — повторил Колосов громче.

Тихомиров вздрогнул, обернулся.

— Вы? Здесь? Вот черт… то есть я хотел сказать, доброе утро. Как же вы нашли? Что-то случилось?

— Случилось еще одно убийство. — Колосов сел рядом с ним на скамью.

В саду было неуютно, дуло со всех сторон. Внезапно дверь террасы со скрипом открылась, и на пороге показались женщина лет пятидесяти в брюках и теплой вязаной кофте и два мальчугана в курточках, одинаковые, как горошины.

— Ой, кто это к нам? — спросила женщина. — А я думала, Дарья Денисовна вернулась.

— Светлана, вы занимайтесь своими делами, это ко мне, — ответил Тихомиров.

— Если это насчет работы, пошабашить, то траву надо скосить. Дарья Денисовна ругалась: комаров полно, скосить надо обязательно. Косилка вон в сарае, пусть там возьмет.