Пока полицейские двигались к подъему, мясники перерубали животному жилы на задних ногах, подвешивали тушу на крюк и цепной лебедкой поднимали на второй ярус. Кровь лилась из туши как из ведра, уходя через зарешеченные сливы вниз, где собиралась в огромные чаны. Запах ее пропитывал весь густой воздух.

На втором ярусе стояли обнаженные по пояс люди. Одни свежевали туши, другие вытягивали из них внутренности, третьи чистили их. Всю грязь сваливали в большие кровавые кучи, которые, расползаясь и растаптываясь, покрывали часть пола темно-красной слизью. Поднимаясь, Себастьян оглянулся и заметил, как один из полицейских, слегка пошатнувшись, достал из кармана платок и прижал к носу. Полицейских не смущало само зрелище, они видывали и не такое, а вот несусветную вонь перенести мог не каждый из них. Себастьян повернулся к Тернер-Смиту — тот казался невозмутимым.

Себастьян догадывался, почему никто не попытался перехватить у него это расследование. Другие детективы считали его грязным и не обещающим особых наград. Если бы он не вызвался сам, дело о странной находке на бойне все равно поручили бы ему. Так всегда случалось — все самое бесславное коллеги Себастьяна, ехидно посмеиваясь, под любым предлогом спихивали на него. Труп бездомного или беспризорника найдут в сточной канаве — Себастьяна отправляют туда, а потом с неделю ходят мимо, зажимая носы и жалуясь на идущий от него нестерпимый запах.

Он давно привык к такому. Притерпелся и к насмешкам, и к недружескому отношению. Не жаловался. Гибель ничтожнейшего человека, никому не известного нищего, Себастьян считал трагедией, пусть и незаметной для других. Ведь кто-то же должен был хотя бы установить имя погибшего, составить отчет о причине смерти, описать если не последние дни, то последние минуты его пребывания на земле, какими бы они ни были — радостными или печальными, одинокими или нет.

Наибольшее внимание Бекер обращал на тех, кто умер насильственной смертью.

В этих случаях Себастьян с особой тщательностью вел расследование, не упуская ни малейшего обстоятельства, имеющего отношение к делу, выискивая самые незначительные улики. Пробыв на бойне всего несколько минут, он вдруг почувствовал, что в деле, за которое взялся, помимо обычных неприятностей, ему предстоит столкнуться со странными неожиданностями. Бегло осмотрев улики, он тут же настрочил письмо в управление полиции, директору Тернер-Смиту, человеку даже для многих полицейских недосягаемому. Тот, отлично зная, что Себастьян по пустякам беспокоить его не станет и в душе симпатизируя настырному смекалистому детективу, немедленно отложил все текущие дела и отправился на скотобойню. Его беспрецедентный, по мнению детективов, поступок привел всех в изумление.

Наверху их ожидал старший забойщик, громадных размеров бородач с платком на голове, делавшим его похожим на пирата. Образ дополнял кожаный пояс поверх фартука, за который был засунут длинный ноже когда-то широким лезвием, но от частого использования сточившимся до ширины бритвы.

Себастьян объяснил шефу:

— После того как с туш сдирают шкуру и очищают от внутренностей, они поступают сюда.

У длинной вереницы деревянных мясницких колод копошились мужчины и женщины. Худые, выглядели они крайне измотанными. Вонь здесь стояла страшная. Тошнотворное зловоние и пары крови пропитали воздух, превратив его в кровавый туман; с потолка свисали широкие полоски миткаля, пропитанные клеем, но толку от них было не много. Когда-то белая ткань покрылась бурыми и серыми пятнами налипших на нее мух.

— Здесь сортируют требуху, — сказал Себастьян.

Они прошли дальше, к рядам столов, соединенных по три. Здесь трудилась низшая каста рабочих бойни, чистильщики, освобождавшие внутренности от фекалий и червей.

Старший забойщик приказал освободить один из столов, нагнувшись, поднял стоявшую под ним плетеную корзину с внутренностями и высыпал их перед полицейскими. Кишки с противным чавканьем шлепнулись и расползлись по крышке стола. Полицейские с недоумением смотрели на их.

На первый взгляд в них не было ничего особенного: обычные внутренние органы животных, ничем не отличающиеся от остальных, большими и маленькими кучками валявшихся по всему этажу.

— Ну и зачем он нам показывает эти кишки? — спросил Тернер-Смит у Себастьяна. — Мы их тут уже достаточно видели.

— Таких — нет, — поправил шефа Себастьян. — Старший забойщик работает здесь уже лет двадцать с лишним и в мясе разбирается. Он утверждает, что это человеческие внутренности.

Глава 8

Англия, северо-запад

1888 год