Они с мамой стояли на краю откоса, высокого берега над рекой. Только что закончился снегопад, город утопал в сугробах, их не успевали разгребать, но тут, в старинном монастыре, было тихо, снег был глубоким, нетронутым, а легкий мороз приятно пощипывал щеки и нос. Виктор бы мог поклясться, что словно наяву ощущал кожей этот морозец, словно наяву вдыхал ядреный свежий воздух. Вдыхал, и не мог надышаться… Вид открывался потрясающий: лес на той стороне реки в лучах закатного солнца казался розовым, а тени – густо-фиолетовыми, хрупкие березки, стоящие на самом берегу еще не до конца стряхнули золотую свою листву и были похожи на рыжих танцовщиц, кружащихся в вечном хороводе, ели – словно сошли с новогодних открыток, не хватало только игрушек. Небо, багровое у кромки горизонта, резко, почти без перехода меняло цвет на нежно-бирюзовый, чтоб к зениту вновь сменить его теперь уже на густо-синий. Но вся эта красота Виктора совсем не занимала. Откос – крутой берег реки, на котором стоял монастырь, – вот что было ему действительно интересно. Он уходил вниз почти отвесно. Стволы и ветки деревьев, неизвестно каким образом удерживающихся на крутом склоне, кустарник между ними – все было облеплено влажным, тяжелым снегом, но отсюда, сверху, казалось, что покрывало это легче пуха – дунь посильнее, и улетит. Откос манил, звал, уговаривал, соблазнял… Всего один маленький шаг, и можно съехать, словно с гигантской горки, поднимая тучи снежной пыли, визжа от удовольствия… Но мама крепко держит его за руку, и вырваться нет никакой возможности. Виктор помнил, что тогда, давно, в реальной жизни, мама так и увела его, но тут, во сне, она вдруг отпустила руку. Сердце замерло – вот он, шанс все исправить, узнать, каково это – лететь в бездну и обмирать от счастья. Надо сделать только один маленький шаг. И он шагнул.

И тут же проснулся. Нет, ему так и не удалось испытать радость свободного падения: наверное, нельзя во сне почувствовать то, чего никогда не ощущал в реальности. Но это ничего не меняло: он сделал шаг, желанный, шаг навстречу мечте. Разве не говорит это о том, что его ждет успех?! Он знал, что делать, и знал, что его ждет впереди. И готов был летать от счастья.

Как же часто мы ошибаемся, пытаясь истолковать знаки, которые посылает нам судьба…

Глава двенадцатая

Чужой

12 ноября 2033 года. Станция метро Ботаническая

– Эй, его горшечное величество, подъем!

Мишка открыл глаза и непонимающе посмотрел на Хранителя.

– Михаил, как вас там по батюшке, задницу свою от матраса оторвать соблаговолите и скоренько так уебен зи битте, – Виктор стащил с Горшкова одеяло и довольно засмеялся.

Горшок наконец-то проснулся окончательно, хмуро глянул на Виктора.

– Это чегой-то ты такой веселый? Хоть бы не лыбился для приличия.

Хранитель непонимающе уставился на юродивого.

– Чего зенки выпучил? Человека замочил, и светится, как блин масляный! – Мишка почти кричал, и больше всего ему сейчас хотелось плюнуть в эту бесстыжую рожу. Или просто двинуть по ней хорошенько.

Виктору на настроение Горшка было глубоко начхать.