Читаем Царица доказательств полностью

Александр Борисович Турецкий сидел за столиком в кафе и ел мороженое. Милую девушку — официантку, подошедшую принять заказ, — он попросил добавить в мороженое все имеющиеся дополнительные ингредиенты: фрукты, взбитые сливки, шоколадную крошку. Вернувшись из своей последней командировки, Александр Борисович как-то неожиданно для себя увлекся именно этим замечательным изобретением мировой кулинарии. Скорее всего, потому что мороженое было холодным. А именно это и было нужно с некоторых пор Александру Борисовичу Турецкому.

Когда Костя Меркулов отправлял его в Назрань, он пошутил:

— Саша, почему ты такой везучий? Мы тут все в Москве остаемся выхлопы автомобильные нюхать, а ты на свежий воздух.

Конечно, Костю нельзя винить. Он же не мог знать, что пресловутое везение Александра Турецкого штука очень специфическая.

Сейчас Турецкий ел мороженое и уже, наверное, в сотый раз изумленно повторял про себя: «Нет, ну это же надо было так влететь!»

Служебная командировка день в день совпала с массированной бойней, учиненной боевиками. И, естественно, Александр Борисович Турецкий, как обычно, оказался в самой гуще событий.

Но сейчас, сидя за уютным столиком кафе, вспоминать об этом хотелось меньше всего.

Вот только с тех самых 22.00, когда прозвучал первый выстрел в здании МВД, внутри у Александра Борисовича Турецкого поселился какой-то непонятный горячий комок, и поэтому по возвращении в Москву у Александра Борисовича появилась необъяснимая страсть к мороженому.

Увидев его, Костя Меркулов виновато развел руками.

Ну а что делать, если работа такая?

Зато сразу предложил отпуск. Прямо так, без всякого перехода, как нечто само собой разумеющееся и давно обещанное.

— Езжай, Саша. В России много прекрасных мест.

— Это да. Спасибо, конечно, Костя, — ответил тогда Турецкий. — Вот только ехать куда-нибудь мне в ближайшее время вряд ли захочется. Так что, если ты не возражаешь, я свой отпуск проведу в Москве.

И опять Меркулов лишь развел руками:

— Хозяин — барин.

…Вообще в последнее время жизнь Александра Борисовича Турецкого, которая и без этого никогда не была бедна событиями, принялась выписывать такие кренделя, что Турецкому оставалось лишь удивляться.

Для начала в его семейную жизнь прочно вошел «гениальный мальчик» Владик Гиндин.

Не было дня, да что там дня, Турецкому казалось, что не было даже минуты, чтобы Ира не вспомнила о своем ученике-вундеркинде. День начинался, продолжался и заканчивался Владиком Гиндиным. Если Ира не говорила о нем, это значило, что ее просто нет дома. А если это было так, то это значило, что они с Владиком в данный момент репетируют.

— Шурик, ты просто не слышал, как он играет, — укоризненно говорила Ира.

— Я бы предпочел вообще о нем не слышать, — мрачно отвечал Александр Борисович.

— Шурик, нельзя быть таким эгоистом. Своей игрой Владик несет людям добро и свет.

— А начать он, несомненно, решил с меня, — замечал Турецкий жене.

— Если ты хочешь, я могу сводить тебя на его концерт, — от всего сердца предлагала Ира.

— Вот уж спасибо, — тоже от всего сердца отвечал Александр Борисович, вскрикивая. — Ты уж лучше сразу предложи этому «гениальному мальчику» к нам переехать. Прямо вместе с его фортепиано. Фортепиано можно будет поставить у меня в кабинете, — иронизировал Александр Борисович. — Тесновато будет, но ничего, я потерплю. В последнее время у меня обнаружились неисчерпаемые ресурсы терпения!

Но никакие разговоры, никакие драматические монологи Турецкого не действовали на его супругу, и Владик Гиндин с неимоверным упорством продолжал незримо появляться в их квартире каждый день.

Александр Борисович сумел выбить для себя всего лишь один, хотя и важный, пункт. Ира клятвенно пообещала ему, что больше никогда не станет предлагать посетить концерт своего гениального ученика. Конечно, это было слабым утешением. Но как там в анекдоте? Я хозяин в доме — где хочу, там и лежу.

Но самым неожиданным и загадочным было появление из небытия Арнольда Беседина, старинного Сашиного друга.

Конечно, не совсем из небытия, но они не виделись почти двадцать лет, и вдруг тот является собственной персоной.

Все это время, с тех пор как они окончили университет и каждый занялся устройством собственной жизни, Александр Борисович издали следил за судьбой лучшего друга. Благо жизнь Арнольда всегда была на виду. Журналистика, политика. Но за все эти двадцать лет они так и не сумели выбрать время, чтобы встретиться друг с другом. Хотя в жизни каждого были периоды, когда уж пару выходных выбрать можно. Даже созвониться не сумели.

А вот теперь, когда приятель уже не просто Арнольд, а Арнольд Иванович Беседин — первый вице-премьер правительства Москвы, время вдруг нашлось. По крайней мере для редких разговоров по телефону.

Первый раз Арнольд позвонил полгода назад. Александра Борисовича тогда не было дома, и к телефону подошла Ира. Она и рассказала Турецкому, вернувшемуся домой, о неожиданном звонке его бывшего лучшего друга.