– Рыцари-меченосцы Тевтонского и Ливонского ордена огнем и мечом добились своего – покорения чужих, не принадлежащих им по праву земель, и народов, вынужденных смириться с черной страшной силой меченосцев… Только не в силе правда, а в правде сила – так говорил первый победитель тевтонов Александр Невский… А правда такова, что для царя Третьего Рима указ Никола Можайский Меченосец и Чудотворец, проводник в земли почитающих его народов, но никак – не магистры-меченосцы из Ливонии и Пруссии, не почитающие русских государей, ни их погибель Николу Меченосца… С мечом пришли на земли моих праотцев – от меча и погибнут… От меча Николина и царева…

Иван по выражению лица Анастасии, то замирающему от восторга перед напором и уверенностью супруга, то робко разглаживающемуся от грустного сосредоточия неосведомленности и непонимания устремлений, вдруг осветилось счастливой, благодарной, наивной улыбкой. Она по-детски склонила набок свою голову и с глазами чем-то сильно испуганного, но уже ничего не боящегося доверчивого ребенка, призналась в том, в чем давно собиралась признаться своему обожаемому супругу, отцу ее троих детей и еще одного существа, которого она обязана выносить для царя-отца под материнским сердцем:

– …Вот сейчас я чую, что силы последние, чтоб совладать с тайной болезнью, беру от молитв Богородице и святым чудотворцам… Только силы мои не беспредельны… Когда почувствую, что силы мои на исходе, попрошу… Нет, просто упаду царю-супругу своему в ножки – отвези меня, царь мой к чудотворной деревянной иконе Николы Можайского, в его Священный Николин град, чтобы принести последние, все решающие просьбы и обеты к православной святыне о душевном спасении и телесном здравии… Примет и спасет меня твой Никола Меченосец, что сильней тысяч ливонских и тевтонских магистров-меченосцев, – быть мне живой и здоровой… А нет – на нет и суда нет… Я сама тебе намекну, когда отправляться в паломничество пора… Просто так по пустякам беспокоить тебя не стану… Только когда уж будет совсем невмоготу… Пусть Николв Можайский будет Защитником и Спасителем не только царя русского, но и его верной царицы…

Иван с жалкой обещающей кивнул головой и отвернул от Анастасии глаза, наполнявшиеся бессильными слезами, подумав – «Она больна, тяжело больна… Болезнь иссушает ее, отнимает последние жизненные силы для сопротивления… Даже молитвы у исцеляющих икон Богородицы и святого благоверного князя Федора Можайского, Ярославского и Смоленского не исцеляют… Неужто ее уже ничто на свете не исцелит и не спасет – даже Никола Можайский?..»

<p>16. Приготовления и тревоги</p>

Многие силы и дипломатические средства были употреблены Москвой, чтобы склонить короля Сигизмунда Августа к союзу против Тавриды и отвлечь от опасного мирного договора с Ливонией. Трудно было только предсказать, что больше пугает короля – непрекращающиеся набеги крымчаков на южные земли Литвы или появление московских отрядов у литовско-курляндских границ с Ливонией вблизи вотчин Пруса и, главное, в окрестностях портовой Риги, через которую шел основной поток товаров из Литвы в Западную Европу?.. Куда склонится король – на сторону царя Московского против хана Девлет-Гирея, с опаской султанского окрика, или на сторону магистра Ливонского против царя – без всякого зла от хана и султана?..

Хан Девлет-Гирей, оправившись от мора и голода, охвативших Тавриду, уже пытался разузнать, что творится в Казани и Москве: он посылал к берегам Волги по просьбе своих единоверцев легкие разведывательные отряды, но крымчаки-разведчики, не истребленные местными казаками, сообщили хану о войне царя с ливонским магистром на западе. Хан тоже был не прочь воспользоваться войной Москвы на западе и пограбить беззащитные русские земли, для чего готов был бросить многотысячное конное войско под началом своего сына Магмет-Гирея и улана Магмета на Тулу и Рязань…

Наслышан был царь Иван о приготовлениях коварного Девлет-Гирея идти походом на землю Русскую, а то попытать счастья под Москвой, когда в ней нет ни войска, ни царя. Потому и решил еще до полугодового перемирия с Ливонией, достигнутого при датском посредничестве, нанести по Тавриде несколько чувствительных превентивных ударов. Чтобы хан не имел времени образумиться и подготовиться к серьезному походу на Русь, Иван приказал атаману Вишневецкому с пятью тысячами легко вооруженных запорожских казаков идти на Дон, построить суда и плыть к Азову, а оттуда в Кабарду, чтобы там собрать сильное войско против Девлет-Гирея.